Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

«НА ДНЕ», Г.Волчек, «СОВРЕМЕННИК», Москва, 1968 г. (10)

.
В период с 1956 по 1970 год, пока «Современником» руководил Олег Ефремов, Галина Волчек поставила три спектакля. В 1962 году «Двое на качелях». В 1966 - «Обыкновенную историю» . «На дне» - третий, и здесь уже сложилась ее режиссерская линия во многом альтернативная линии Ефремова. К 70-му году нынешний "Современник" ("Современник" Волчек), уже зародился внутри ефремовского, может быть поэтому театр и устоял после ухода основателя.
Сразу оговорюсь, мой взгляд на историю Современника это не взгляд свидетеля (я тогда в театр не ходил), а археологическая «реконструкция по черепкам», которые были доступны в 80-е годы и позже.
Так вот, посмотрев запись спектакля «На дне», я обнаружил там ясно прочерченную линию Волчек и в ней три составляющие – небольшевизм, классика, хор.

Небольшевизм.

На следующий год после театрального «Краткого курса», программной историко-революционной трилогии Ефремова, поставленной к 50-летию «Великого Октября», вышел спектакль Волчек по сути не менее программный. Хотя по понятным причинам об этом нельзя было говорить вслух (других программ, кроме верности идеалам Октября быть не могло).
В «На дне» место жесткого революционного идеализма большевиков занял мягкий религиозный идеализм Луки, выраженный самым прямым и открытым образом. Большевики из пьесы Шатрова обращались мыслями к отсутствующему на сцене (незримо присутствующему среди них) Ильичу. У Шатрова «Ильич» – воплощение абсолютного идеала. И точно также Лука обращался к Христу (незримо присутствующему в мире).

Идейный конфликт спектакля выражен в столкновении Луки и Костылева. Игорь Кваша и Григорий Острин играют персонажей внешне похожих – благообразные, бородатые, рассудительные старички. Внешне сходство сильнее подчеркивает содержательный антагонизм. Костылев – зануда, фарисей, пустой демагог, образ словно с натуры списан с современных «большевиков» (от райкомовских инструкторов, сидящих на культуре, до главного идеолога Суслова). А Лука – очень живой и подвижный, здесь даже очень заметное возрастное несоответствие актера и персонажа парадоксальным образом работает в плюс. Молодые глаза актера из-под стариковского грима - это потому, что у Луки живой интерес к людям.

Есть и еще один "большевик" в спектакле - Клещ (В.Сергачев), носитель классовой пролетарской идеологии. Но эта идеология не побеждает. Идейная оболочка стирается жизнью, как желтая краска с рук Бубнова.

Классика.

При Ефремове репертуарная линия «Современника» основывалась на современной советской драматургии (Розов, Володин). К классике Ефремов обратился только один раз и это была его последняя постановка перед переходом во МХАТ - «Чайка», большого резонанса постановка не имела. Спектакли Волчек наоборот пользовались успехом, шли много лет и сами стали театральной классикой. Символично и то, что именно ее «Обыкновенная история» и «На дне» были записаны на телевидении и остались почти единственным полным документальным свидетельством раннего (ефремовского) «Современника». Спектакли по современным советским пьесам канули в Лету вместе с той современностью, а классика осталась.
Классическая литературная основа придала этим спектаклям обьем, сложность, трезвый, не-романтичный взгляд на жизнь, даже удивительно трезвый и не-романтичный для молодого театра шестидесятников.

Хор.

Наибольшее впечатление в спектакле производит актерский ансамбль, молодая труппа "Современника". Так много прекрасных актеров, что даже в такой многонаселенной пьесе не всем «первачам» достались первые роли (Табаков сыграл эпизодическую роль татарина, а Богатырев бегал в массовке).
Пьеса «На дне» очень хороша именно для того, чтобы представить труппу, показать ансамбль из множества солистов. В этом был дополнительный смысл многих успешных постановок «На дне» (Станиславского, Эфроса, Беляковича). Телеверсия сделана режиссером Пчелкиным очень искусно (но к сожалению на плохой пленке) и подчеркивает хоровой стиль, а за счет обилия крупных планов показывает, что групповой портрет состоит из отдельных очень выразительных портретов.
Актеры молоды, веселы, азартны, глаза горят, но при этом они ничего не упрощают, играют сложно, не себя (молодых успешных восходящих звезд), а ночлежников - злые глаза, грубые голоса, резкие интонации.
Много нутра, стихийной силы. Хлевинский (Васька) вызывающе брутален, Евстигнеев (Сатин) артистичен, Мягков (Барон) будто светится изнутри. Он светел чересчур, до неестественности и оттого такой свет кажется явным проявлением вырождения (блаженная улыбка идиота).
Разве что двое из исполнителей главных ролей излишне подают себя. Валентин Никулин (актер) излишне многозначителен. Лилия Толмачева (Настя) чересчур истерична (в другом составе Настю играла Татьяна Лаврова, жаль, что не она снималась в телеверсии). У Толмачевой к тому же в нескольких эпизодах виден современный грим (глаза подведены «по моде»), что разрушает образ.

Немного в тени мужского хора остается женский хор, который впоследствии станет фирменной чертой постановок Волчек (можно вспомнить женский хор в «Эшелоне» и самый яркий пример – «Крутой маршрут»). Но и здесь есть несколько удавшихся образов.
Очень интересная пара антиподов Василиса (Нина Дорошина) – Квашня (Людмила Иванова). Прежняя и новая хозяйка. Две сильные натуры, первая - взрывная, вторая - расчетливая.

Смена власти в ночлежке это еще один важный смысловой мотив. На смену благообразному тирану Костылеву пришел подкаблучник Медведев (Владимир Земляникин очень хорошо передал жалкое состояние служаки выброшенного на гражданку).

И заканчивается спектакль хором. В самом буквальном, не-театральном, а музыкальном смысле слова.
Тон спектаклю задает протяжное виолончельное вступление «солнце всходит и заходит», в финале ночлежники поют эту песню хором.

День рождения Бубнова.

Очень важна последняя часть спектакля, после ухода главных «идеологов» – Луки и Костылева. Они ведь исчезают из спектакля одновременно, оставляя ситуацию развиваться после данного толчка, импульса. Оставшиеся персонажи по-очереди выдвигаются в фокус, отыгрывая реакцию на проповеди Луки и внезапную смену власти, на то, что так растормошило однообразную жизнь ночлежников.
Основным центром оказывается Бубнов (Петр Щербаков). Так и по сюжету, ведь последняя сцена – день рождения Бубнова. Он выходит в центр в самом финале, и режиссер это подчеркивает самым наглядным образом помещает Бубнова в центре финальной хоровой мизансцены.
Второй центр последнего действия – Алешка. На какой-то момент Авангард Леонтьев делает эпизодическую по пьесе роль центральной. Этот персонаж парный по отношению к Бубнову, они сходно безразличны к произошедшим событиям (как с гуся вода), только Бубнов – конченный человек, а Алешка еще не «начатый», самый молодой и неопределившийся.

Сатин же в последней хоровой мизансцене уже отделился от всех, вышел из хора. Он единственный среагировал на известие о смерти Актера. Остальная масса ночлежников, остановившись на несколько секунд, снова продолжает пение, еще более отчаянное, грязное, пьяное и нестройное.
Tags: театр
Subscribe

  • Медвежья ирония

    . «МЕДВЕДЬ», В.Панков, ЦДР, Москва, 2019г. (7) Сложено из трёх слоев по-медвежьи – грубо и крепко (не так как легкие стулья в доме у вдовушки…

  • Открыл Чеховский фестиваль

    . «ФОЛИЯ», М.Мерзуки, "Поль ан Сен", Франция, 2018г. (8) Постановщик нам известен (по спектаклю "Пиксель"), почерк узнаваем. Хип-хоп, как…

  • Бесплодье умственного тупика

    * «ГАМЛЕТ. КОЛЛАЖ», Р.Лепаж, ТЕАТР НАЦИЙ, Москва, 2013г. (10) Посмотрел трансляцию в кинотеатре. Первый раз смотрел со второго ряда бельэтажа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments