Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Милу в апреле, Милу в мае, Милу в июне…

.
«МИЛУ В МАЕ», Л.Маль, Франция, 1990 г. (10)

Милу – имя главного героя. Уменьшительно-ласкательное, что немаловажно. Его играет обаятельный, домашний, комичный Мишель Пикколи (Гаев в парижской версии «Вишневого сада» Брука, о чем имеет смысл вспомнить).
Май – это май 1968 года – пик молодежной революции, месяц когда было восстание в Сорбонне, забастовки и сорванный (с непосредственным участием Маля) каннский кинофестиваль.


Кого хороним?

Если смотреть фильм не зная исторической подоплеки (что происходило в мае, а главное – после мая), может сложиться впечатление, что в фильме хоронят «старую Францию». Умирает мать Милу, в дом – родовое гнездо - съезжаются многочисленные родственники и начинают делить имущество. Вот только Маль прощается с прошлым отнюдь не с печалью (как, скажем, Иоселиани в «Охоте на бабочек»), а с усмешкой, даже с революционным задором. Ну вот, сдохла эта старая Франция – туда ей и дорога, похороним и заживем по-новому, прекратится эта скучная буржуазная жизнь, бросим работать, будем веселиться. Пока буржуа делят последние серебряные ложки – могильщики уже бастуют, крестьяне бегают по полям с красными флагами, а водитель грузовика раздает помидоры всем желающим бесплатно. Буржуазный порядок вещей, казавшийся незыблемым, расползается на глазах, как мокрая бумага. Люди словно от наваждения освободились и обратно «в рабство» их уже не загонишь.

Но если восстановить контекст, становится ясно, что режиссер хоронит вовсе не Францию, а совсем наоборот. Он хоронит революцию. Хоронит действительно с усмешкой - какая революция, такие и похороны. Ведь 1968 год не стал новым 1789-м, пар ушел в свисток, революция сдулась, сменили великого президента на ординарного, студенты разошлись по аудиториям, кинорежиссеры по фестивалям, а буржуа продолжили пилить наследство. Так, как они это делали во времена Бальзака, потом во времена Золя. До де Голля, при де Голле, после де Голля. Революции приходят и уходят, природа человека неизменна.
Милу в апреле, Милу в мае, Милу в июне…

Французская дилогия.

«Милу в мае» вместе с фильмом «До свидания, дети» составляет своеобразную автобиографическую дилогию Луи Маля. После нескольких лет вынужденной работы за границей режиссер вернулся на родину, и по-видимому решил объясниться, заплатить по старым счетам. Пришло время, когда он наконец-то смог отстранится и свободно рассказать о самом главном в своей жизни, о двух узловых эпизодах – феврале 1944 и мае 1968.

Дистанция в пространстве (взгляд из провинции на то, что происходило в Париже) и дистанция во времени (прошло более двадцати лет) создает эффект двойного отражения и преломления исторических событий и эмоций, позволяет участнику событий взглянуть отстраненно и с разных сторон – сатирической, комической, романтической. Совместить взгляд революционеров, реакционеров, зевак и совершенно индифферентных обывателей, вроде Милу.

Сон в майскую ночь.

Маль вспоминает о мае с иронией, с самоиронией, а главное - с удовольствием. Создает каскад образов и ситуаций одна вкуснее другой,. Подсмеивается над страхами одних (беспочвенными), над надеждами других (наивными). Саркастически изображает приступ политической чесотки (словно с натуры рисует то, что происходило в 1988-90 в СССР вокруг телетрансляций сьездов, только в доме Милу нет телевизора, его заменяет радио, даже священник, совершая обряд над усопшей, прислушивается к радиорепортажу из Парижа).

Ведь революция очень даже подействовала на буржуа, в конце концов, поддавшись общему настроению, они забывают социальный инстинкт, становятся не «представителями своего класса», а просто людьми (и режиссер сам первым «забывает», что они «представители»). Пусть забывают ненадолго, на несколько часов, но ведь и этого достаточно. Утверждается идиллия хиппи - ужин на траве и «с травкой», братство всех людей, сексуальное освобождение, «долой стыд».
И вот тут, в самый пикантный момент, эйфория сменяется паникой. Следует религиозно-символический эпизод («бегство в Египет») с сильным пародийным бунюэлевским оттенком (буржуазия вновь демонстрирует свое «скромное обаяние»)

Фильм представляет собой путеводитель по Малю. Жанр фильма, как вся фильмография Луи Маля, постоянно переливается, мерцает, приучает зрителя и тут же обманывает, интонация меняется радикально, но без подсказок, без предупреждений. Злая социальная сатира сменяется мягкой поэтичной фантастикой, реализм - сюрреализмом. чеховская лирическая интонация перерождается в горьковскую язвительную (времен «Дачников»). Многочисленные родственники и соседи Милу собираются в многофигурную композицию, образуют коллективный портрет с отсылкой и к «Ангелу-истребителю», и к «Закату американской империи», и к «Улыбкам летней ночи», а следом к «Сексуальной комедии в летнюю ночь».
Да и образ главного героя, «милого Милу» вдруг переворачивается, добрый дедушка как-то странно посматривает на внучку. Революция (май) высвобождает запретное, подсознательное влечение, «комплекс Гумберта».

Режиссер активно использует самоцитаты – передает приветы своим прежним фильмам (капкан для птиц из «Лакомб Люсьена»), а также приветы любимым авторам – Чехову, Мане, Бунюэлю. Здесь вновь появляются любимые герои Маля, переходящие из фильма в фильм – Лолита («Зази в метро», «Прелестный ребенок» ), католический священник («Вива, Мария», «Вор», «До свидания, дети»).

В финале, когда гости разьехались, Милу возвращается в опустевший дом – и видит свою мать за пианино, она играет что-то классическое, а потом незаметно переходит на джаз, встает из-за инструмента и танцует с Милу. А пианино продолжает играть само.

Май – это чудо, революция – это чудо, утопический порыв. Прекрасный именно тем, что скоротечен и неповторим. Сон в майскую ночь после «ужина на траве», это как волшебная ночь любви из «Любовников». Май – это звездный час, несмотря ни на что (несмотря на поверхностность, несерьезность), самодостаточный и самоценный миг свободы, волшебный сон, обьединивший правых и левых, молодых и пожилых, буржуа, рабочих и богему, господ и слуг.

Таким образом насмешливые «похороны революции» оборачиваются прославлением и утверждением революционной свободы. Да, невозможной в социальной реальности, но возможной в творчестве.

А главным доказательством существования абсолютной свободы является сам фильм «Милу в мае» и все творчество Луи Маля - пожалуй единственного гения мирового кино, который был настолько свободен, что не считал себя обязанным придумывать собственную режиссерскую манеру и строго следовать ей.
Tags: Маль, кино
Subscribe

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…

  • Второй глоток

    . «ЛЮБОВНЫЙ НАПИТОК», В.Скворцов, ET CETERA, Москва, 2021г. (3) Второй спектакль смотрю по этой пьесе Питера Шеффера («Летиция и дурман»,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments