Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Человеческая комедия

*
«ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ», К.Богомолов, ПРИЮТ КОМЕДИАНТА, СПб, 2019г. (10)

Тот редкий случай, когда название театра может послужить ключом к спектаклю, в этом театре поставленному.

Может быть совершенно случайно театральная сборная Петербурга (лучшие актеры лучших петербургских театров – Новиков, Игнатова, Лысенков, Дегтярь, Дель) собралась для постановки "Преступления и наказания" именно в этом театре, в театре с таким говорящим названием.
Но этот счастливый случай вернул их к самой сути их професии, к истокам - сделал их всех комедиантами.

Более того, он сделал комедиантами персонажей, которых они играют. Ведь герои романа Достоевского постоянно играют, сами с собой и друг с другом, выступают друг перед другом (Мармеладов буквально стоит на подмостках и разыгрывает себя перед Раскольниковым). Они примеряют маски, они меняют маски. Точнее говоря, примеряли и меняли, пока не нашли одну, которая именно им подходит.
Они всё время как будто берут себя в скобки.

А режиссер берет в скобки весь классический текст (самый простой прием таких режиссерских скобок – музыка: вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», песня про кого-то из «Служебного романа»).
Еще одни режиссерские скобки – сон Мармеладова. Умерший Мармеладов почему на помосте не на спине лежит, как в гробу, а на боку, а в конце эпизода еще и переворачивается на другой бок. Зрители, уходя на антракт, задумываются, а может быть всё это только его пьяный сон (раскрыл душу перед случайным соседом в трактире и потом вылепил из него образ благодетеля, преступника и жениха Сони). Такую фантасмагорическую линию спектакля поддерживает и Алексей Ингелевич, играющий Лужина.

Скобки отстраняют сюжетные коллизии, но не снимают, не отменяют их. Ведь это не тотальный стеб, а всего лишь скобочки, отделяющие один роковой эпизод человеческой комедии от другого. Когда семейные истории Раскольниковых и Мармеладовых (в письме Пульхерии Александровны и в рассказе Мармеладова, соответственно) взяты в скобки, они начинают рифмоваться. Такая концентрация мелодраматических поворотов, страстей роковых вызывает эффект даже немного комический.
Спектакль точно следует тексту романа, почти на всем протяжении. Единственное (и немного досадное) исключение – венчание Дуни с Лужиным (и натянутая параллель Дуня Раскольникова – Татьяна Ларина, а Лужин - Гремин). Тут режиссер увлекся игрой ассоциаций, додумал за Достоевского, для чистоты эксперимента не следовало бы этого делать.

Все (и комедианты герои романа и комедианты актеры) свою маску нашли и ведут диалог с ней, играют из-под нее. Каждый играет свой спектакль. Разыгрывает свой спектакль даже отсутствующая на сцене Марфа Петровна Свидригайлова. Первый на моей памяти случай, когда этот образ перенесен на сцену. В этом персонаже Достоевского комедиантство настолько сильно, что режиссеру оказалось достаточно рассказов о Марфе Петровне, образ сделан с чужих слов, сыгран исполнителями двух других ролей (опять таки двух, а не одной, маска Марфы Петровна получилась обьемной именно потому, что о ней рассказывают наивная Пульхерия Александровна и саркастичный Свидригайлов).

У Александра Новикова получился огромный, развернутый спектакль в спектакле – глаз не оторвать, горы текста подает так, что заслушаешься. Но по этой роли лучше всего видна театральная игровая природа постановки. Тут не радиотеатр, не читка диалогов из романа, потому что маска Порфирия Петровича Новикова – форма (фуражка, брюки с кантом, рубашка, галстук). Форма сидит как влитая и задает пластический рисунок. И от нее идет жест (как он дверь открывает, уходя со сцены после своего эпизода, не так как все остальные, - жестким плоским ударом ладони). Новиков настолько органичен, узнаваем, сразу "Человек из Подольска" вспоминается.

У Марии Игнатовой другая маска – возраст. Возраст актрисы создает зазор, большую дистанцию между актрисой и Соней Мармеладовой. И этого достаточно, чтобы достичь такого же театрального результата, что и у Новикова, не произнося столько слов. Всё решают взгляды, даже не столько интонация, сколько молчание.

Та же дистанция, но в обратную сторону, у Алены Кучковой.

Все нашли себе маску, кроме одного героя и одного актера, главного.
Удача спектакля это в очень большой степени удача в решении образа главного героя, который от начала и до конца так и остается неопределенным. Раскольников-Лысенков примеряет на себя то одну маску, то другую, то одну модель поведения, то другую, лицо то застывает, как у куклы, то снова приходит в движение, он примеряет, кривится и отбрасывает в сторону, маску за маской. Он раскрывется и закрывается, рассуждает то так, то эдак, поступает то так, то эдак, недоумевает и сам себе удивляется.

Человек – загадка и загадка длящаяся, писатель и театр вслед за ним, разыгрывая человеческую комедию, эту загадку разгадывают. Тут время «настоящее продолженное», тут процесс, а не результат.
Tags: Богомолов, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments