Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Комедия московскому

*
«БОРИС», Д.Крымов, 2019г. (8)

Режиссер расположился в классической пьесе как нищий в царском дворце.

Принц это русский поэт аристократического происхождения Александр Пушкин, который написал пьесу о царе Борисе Годунове, о государстве и стране, о власти и народе, об ответственности и совести (среди действующих лиц есть и Пушкины).

Нищий это режиссер Дмитрий Крымов, происходящий из мира искусства, из мира театра. Полная аналогия с романом Марка Твена, где нищий колол орехи государственной печатью. То же самое делает режиссер – колет (всё что под руку попадется, и Пушкина, и Роберта Рождественского и Расула Гамзатова).
Хрясь – мне кажется порою, что солдаты
Хрясь - с кровавых не пришедшие полей
Хрясь - не в землю нашу полегли когда-то,
а превратились в белых журавлей
, хрясь! скорлупки летят в зал, публика ржет.

Безродный нищий потешается над любовью принца к родному пепелищу и отеческим гробам. В фойе выставка артефактов из коллекции музея Москвы и там не только царь-гвоздь, но и потешные "гробы Рюриковичей".
На самом деле не безродный конечно, в «Борисе» есть множество отсылок к «Опусу №7» Крымова, а там была родословная, но это родословная совсем другого не-царского рода, любовь к другому пепелищу.

В роли Бориса Тимофей Трибунцев. Если бы спектакль ставил принц, Трибунцев был бы идеальным исполнителем роли Юродивого. Когда ставит нищий, он все переворачивает и Юродивый становится царем Борисом. Паясничает, мельчит, передергивает. Потешается и над автором и над ролью и над персонажем и над самим собой. И при этом достигается абсолютная театральная гармония - нищий актер купается в режиссуре нищего. Этот театральный успех делает юродство не бессмысленным. Взгляд чужого, взгляд нищего, взгляд со стороны и снизу не только потешает.

Но есть среди участников спектакля один актер отнюдь не нищий. Он сохранил бы свою роль при любом режиссерском переворачивании. Михаил Филиппов, прекрасный Шуйский в версии нищего, был бы так же прекрасен и уместен в этой роли в версии принца. Актеру удается совместить и пародийного Шуйского (когда читает «поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюблёнными глазами») и вполне серьезного Шуйского. Он играет в спектакле роль хотя и не главную, но ключевую, он переключает спектакль, когда выходит к залу во время диалога с Борисом.

Конечно, царь: сильна твоя держава,
Ты милостью, раденьем и щедротой
Усыновил сердца своих рабов.
Но знаешь сам: …


(вот в этом момент он подходит вплотную к зрителям и свет переключают в зал)

… бессмысленная чернь
Изменчива, мятежна, суеверна,


Это же про нас, это про народ, это про московский народ.

Один из вариантов названия пьесы Пушкина - "Комедия o настоящей беде Московскому государству". Режиссер взял из названия только два слова, только те, что ему близки и понятны, исходя из его бэкграунда - «комедия» и «московскому».
Спектакль поставлен как движение от «комедии» к «московскому». Начинается с чисто комедийной, пародийной сцены, с представления нищего о государственной машине.

Изначальный жанр спектакля – комедия, он выстроен как пародия на кремлевский концерт (именно там встречаются два рода - власть и искусство).
Место постановки – музей Москвы, а главные герои – москвичи (и сидящие в зале и играющие на сцене, ряд стульев, где в начале действия рассаживаются актеры, это как бы продолжение зрительного зала.

Москва город особенный, столичный, властный и московское искусство это почти всегда в той или иной степени кремлевский концерт (или антикремлевский концерт, или Кобзон, или Галич). Любой музыкант здесь становится придворным музыкантом, начав вундеркиндом «шостаковичем за роялем» и закончив в хоре ветеранов.

Сцена у фонтана поставлена как театр в театре (номер в кремлевском концерте), как интермедия на тему власть и искусство.
И только в финальной сцене противопоставление снято. К тому времени комедия давно исчерпана (над "белыми журавлями" публика потешается, а когда живой черный ворон с экрана-окна в зал влетает, ей уже не до смеха). В финале «власть» и «искусство» обьединяются, Борис поет песню Штирлица (я прошу хоть ненадолго) и падает в красный рояль.

Но это еще не конец кремлевского концерта. Последнее слово за Шуйским (Борисы приходят и уходят, а Шуйский вечен). Шуйский зовет Дмитрия Ивановича и просит публику поддержать, публика безмолвствует и спектакль прощается с ней песней Утесова.

Что сказать вам, москвичи на прощанье?

Живая власть для черни ненавистна...
...бессмысленная чернь
Изменчива, мятежна, суеверна,
Легко пустой надежде предана,
Мгновенному внушению послушна,
Для истины глуха и равнодушна,
А баснями питается она.
Tags: Крымов, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment