Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Жальгирис – ЦСКА

.
“ЦИНК”, Э.Некрошюс, МОЛОДЕЖНЫЙ ТЕАТР, Литва, 2017г. (2)

Перед спектаклем (перед игрой) были опасения, что у позднего Некрошюса будет много литературы, и мало режиссуры.
Вместо того, чтобы следить за перипетиями игры на сцене, зрители будут вынуждены читать текстовую трансляцию на титрах. В предыдущей игре («Сукины дети») это было именно так, первый тайм был режиссером провален, победа вырвана во втором.
Но в «Цинке» оказалось много режиссуры и не так много текста. А проблема совсем в другом, в том что мы болеем за разные команды.

Два самых показательных режиссерских приема – как поставлена сцена присяги в конце первого действия и как поставлена сцена суда в начале второго.

Первый тайм

Мадам-писательница в образе женщины вамп садится на авансцене, смачно закуривает и три раза зачитывает текст советской военной присяги. Это выглядит не просто неуместно, а как явная причем демонстративная лажа. Она что называется совершенно не в теме, пишет о войне, ничего в военном деле, в присяге не понимает и не собирается понимать.
"Я клянусь …до последнего дыхания быть преданным своему Народу".
Героиня явно не собирается быть никому преданной. Хо-хо, она выше этого.

Режиссер судя по «Сукиным детям» предан своему литовскому народу, преданность другим народам, не его дело. Да и какому народу может быть предана Алексиевич, советскому?

С этими мыслями зрители уходят на перерыв, а в перерыве могут прочитать в википедии статью «военная присяга» и там такой замечательный текст из античных времен:

«Я не оскверню этого священного оружия и не покину в рядах моего товарища. Я буду защищать не только то, что свято, но и то, что не свято, как один, так и вместе с другими. Я передам потомкам отечество не униженным или уменьшенным, но возросшим и в положении улучшенном сравнительно с тем, в каком я его наследовал. Я буду почитать решения мудрых. Я буду повиноваться законам, которые были или будут народом приняты, и если кто вздумает нарушить их, я не должен того допускать, и стану защищать их, все равно придется ли мне делать это одному или будут со мною другие. Я буду чтить верования».


Второй тайм

После перерыва выясняется, что с документальностью прозы Алексиевич не всё так гладко. «Документы» (то есть авторы воспоминаний) взбунтовались и подали на автора книги в суд. И режиссер иллюстрирует этот суд развернутой спортивной метафорой. Судья-Колина, Оле-оле-оле, мяч из мотка магнитофонной ленты, по одну сторону Светлана, по другую преданный ею народ.

Проблема спортивной метафоры в том, что в спортивной игре (в отличие от театральной) не бывает двух победителей, если одна сторона побеждает, то другая проигрывает, если одна сторона возвышена, то другая унижена. Таким образом, спектакль сводится к игре с нулевой суммой, а режиссер явным образом занимает сторону одной из команд.
Победа Жальгириса означает поражение ЦСКА. Для кого то распад СССР был победой, а для кого-то поражением (тем самым «унижением и уменьшением» из античной присяги). А ведь спектакль именно об этом поражении и две книги Алексиевич - афганская и чернобыльская - объединены именно этим (антисоветизмом) и нобелевку ей вручили победители.

В конце второго тайма Жальгирис забил два эффектных гола из положения вне игры (два слезоточивых чернобыльских монолога это уже за пределами театральной игры).
Болельщики ЦСКА не могут это принять.
Tags: Некрошюс, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments