Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

«Зеркало» Бутусова

*
“ПЕР ГЮНТ”, Ю.Бутусов, ТЕАТР им.ВАХТАНГОВА, 2019г. (8)

На сцене много зеркал. Старинные зеркала в рамах на деревянных подставках. Выстроены в шеренгу, так, что пока не выключен свет в зале зрители могут видеть собственное отражение. Потом по ходу спектакля зеркала уносят и снова выносят. Одно высокое зеркало стоит у правой кулисы – зеркало для персонажа, который сидит перед ним и смотрит в себя.
А рядом на стене не-зеркало – фальшивое окно нарисовано мелом на глухой черной стене. Зеркало это окно в душу, не наружу, а внутрь. Окна наружу во внешний мир нет, пространство замкнуто, спектакль сосредоточен на внутреннем мире. Настоящее зеркало и фальшивое окно – визуальная эмблема бутусовского «Пер Гюнта», такой же эмблемой в спектакле «Бег» был круг (барабан-циферблат-динамик-луна).

Еще одним (самым главным) зеркалом здесь является видеокамера. Она также обращает взгляд внутрь. Крупные планы актеров почти все время транслируются на задник-экран. Пространство замкнуто и с той стороны (зеркало сцены, за ним зеркало – задник). Кино-экран это ведь тоже зеркало. «Пер Гюнт. Кино». Только это не такое кино, что было в «Макбет. Кино», не кровавый триллер с привидениями, а психологическая драма, путешествие во внутренний мир человека. Жанр «кино» задан выбором пьесы.

Зеркало это универсальная и даже банальная метафора для театра, театральное «общее место». Но в спектакле есть отсылка и к вполне конкретному зеркалу, не театральному.

Пока актеры и рабочие сцены выстраивают спектакль, придуманный режиссером, зритель строит его в своей голове и для меня главными несущими элементами конструкции стали два стихотворения Арсения Тарковского (в авторском чтении). Первое стихотворение («Свиданий наших каждое мгновенье») задаёт не только отсылку к фильму Андрея Тарковского «Зеркало» (запись голоса взята прямо оттуда, сделана режиссером для фильма и сразу опознается), оно задаёт не только зеркальную тему («С той стороны зеркального стекла») и жанр (жанр нелинейного, поэтического театра), но и пример интонации. Вот ключ. Вот высокая планка, до которой спектаклю еще только предстоит дотянуться.

Бутусов уже во втором спектакле подряд делает отсылки к Тарковскому, в «Человеке из рыбы» была иронически-сниженная отсылка к «Ностальгии», а здесь отсылка прямо вверх, к «Зеркалу» как к образцу (образцу недосягаемому, к сожалению). И к нелинейной поэзии Арсения Тарковского, как к образцу для нелинейного театра (в третьем действии спектакля звучит еще одно программное стихотворение - «Я в детстве заболел»).

Бутусов попытался поставить «Пер Гюнт» Ибсена так, как Андрей Тарковский ставил сценарий «Белый, белый день». Использовать литературный источник как зеркало.
Фильм был выстроен не по правилам линейного последовательного повествования, а свободным, поэтическим, лирическим ходом и смонтирован из разнородных кусков (реалистических сцен, сюрреалистических видений, документальных сьемок и кинохроники). Рождался он, судя по воспоминаниям, очень непросто, не по сценарию, а на монтажном столе.
Вот и спектакль Бутусова пока еще находится на таком «монтажном столе». Разнородные куски (фрагменты ибсеновского текста, невербальный театр визуальных метафор, зонги и кинохроника) еще не сложились в гармонию, пусть и нелинейную.
О себе (интимно и обобщенно, как о человеке) говорить труднее всего, есть напряжение и зажим и от того заикание и косноязычие. Степень косноязычия в двух первых действиях спектакля очень велика, выше, чем на других спектаклях Бутусова. Спектакль «рвется из жил и из всех сухожилий» сумбурно и нечленораздельно. Больше половины слов не разобрать, эмоции захлестывают, напряжение мешает высказаться внятно, а микрофонная подзвучка может только громкость увеличить, дикцию поправить она не может.
Потому когда во втором действии возникает голос Тарковского сразу заметен сильнейший интонационный контраст и дистанция между внятным интроспективным не-актерским чтением, вдумчивым спокойным голосом человека и театральным горячечным бредом. А также контраст между высокой поэзией и стихами Ибсена (по крайней в мере в переводе Балтрушайтиса они выглядят графомански).
Два первых действия «Пер Гюнта» похожи на первый сон «Бега».
Спектакль обретает внятность только в третьем действии, когда становится понятен ракурс, степень обобщения.
Спектакль сразу пытается прорываться туда, куда линейному (намного более внятному и очень удачному) «Пер Гюнту» Марка Захарова и Антона Шагина прорваться было не дано.
В этом его проблема (не сразу получается) и в этом его удача, когда наконец планка взята и наступает время универсальных метафор - бумажный кораблик, легкое перо, мачта, блудный сын, распятие, Пьета и колыбель из огоньков.

Степень обобщения здесь предельная. Именно для этого действие сопровождают зонги на разных языках (это не про Норвегию и не про Россию, не про 19-й век и не про 21-й) и текст зонгов не очень то важен, важна интонация, а она общая, общечеловеческая, важен градус исполнения, экспрессия звучания голосов и музыкальных инструментов (пианино, гитара, гармошка и, наконец, одинокий голос барабана в ночи).
Спектакль задает такой ракурс разговора о человеке, что Сталин, Леннон и Геббельс (три эпизода кинохроники) оказываются в одном ряду через запятую. И в том же ряду должны оказаться Генрик, Пер, Юрий, Сергей и Лев.
Tags: Бутусов, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment