Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Оборотень в рясе

*
Появление отца благочинного во втором действии «Головлевых» это как контрольный выстрел. Такой громогласный, цветущий, трескающий водочку персонаж - а ведь он же не человек, Зверь. Оборотень в рясе.
Ильин именно это умеет играть, давать поверх психологического плана в самой обычной бытовой сцене (он и в «Идиоте» это показывал и в «Палачах»). Для этого ему ни белый грим не нужен, ни специально поставленный свет (мертвенно-белый, или красные отблески адского пламени).

Этот эпизодический представитель церкви выводит историю вырождения одного дворянского рода из частного случая, во всеобщее – вырождается общество, если церковь так переродилась.

Первое действие - экспозиция, картина жизни в раме старинного дома, а во втором над этой картиной надстраивается смысловой ряд и возникает очень важная для меня отсылка от Федотова и Щедрина к другой книге и другому спектаклю – к «Захудалому роду» Женовача по роману Лескова (кстати и там в сценографии Боровского тоже были картины, портреты).
История рода Протозановых, история рода Головлевых, два разных писателя об одном явлении, но с разных (даже противоположных, как Инь и Ян) сторон.

Так вот и в «Захудалом роде» был такой смысловой контрольный выстрел, появление учителя Червева. Из сравнения отца благочинного и Червева как раз и видна вся противоположность истории Головлевых и истории Протозановых (и противоположность Щедрина и Лескова), но ведь расположены это два противоположных полюса на одной оси, на оси вертикальной, религиозной.

У Лескова религиозность оказывается чрезмерно высока и бесплотна, несовместима с продолжением рода, с грубой, грязной реальностью. У Щедрина наоборот, религиозность слишком слаба, извращена (уже у матери рода), а потом и вовсе мертва, предана (именно поэтому Иудушка). Когда ядро мертво, религиозная оболочка выглядит отвратительно, хуже самого радикального безверия. В этом кстати Лесков тоже сходится с Щедриным, он не выводит такой предельный случай, как Иудушка, но описывает «столичное православие» (графиню Хотетову) в том же сатирическом духе.

Иудушка это даже не сатира на лицемерного человека, а уже некое насекомое, куколка. Он замкнулся в себя и окуклился, эгоизм доведен до гротеска. Это наказание Головлевым как роду и Арине Петровне персонально. Род выродился и наследником стал уже не человек. Андрей Воробьев так и играет Порфирия – отвратительную мертвую куколку, пустую оболочку. Тут можно вспомнить «Господ Головлевых» Кирилла Серебренникова, там тоже был перенос внимания на семью, на Арину Петровну, а Евгений Миронов играл ЕЩЁ не человека, личинку человека.

Род существуют долго, воспроизводится, Дом стоит крепко, когда в его жизни есть равновесие, есть некие силы смиряющие и уравновешивающие разрушительную силу склок и раздоров. Одна из таких сил – жадность, накопительство (всё в семью). И вот эта жадность из силы самосохранения и продолжения рода (продолжения себя в потомстве и приумножения капитала, владений, земли) превращается в силу разрушительную, истребляющую собственное потомство. Мать еще задается вопросом, зачем же ему тогда деньги, ведь с собой не унесешь? Сын уже таким вопросом не задается, у него нет органа, в котором такие вопросы возникают, вместо души - органчик.
Религиозная вертикаль – несущая конструкция дома, тоже подтачивается – лицемерием, а потом и вовсе исчезает.
Ведь не только низменная жадность, сила накопления уравновешивает распад, но и возвышенное религиозное начало, идущее от самого глубокого библейского корня – «Плодитесь и размножайтесь», «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле» (оно так сильно, что даже Иудушка по инерции боится материнского проклятия)

Дом – массивная крепкая деревянная рама, опора. Жизнь дворянского дома дана подробно, как и жизнь купеческого в «Вассе», но во втором действии «Головлевы» заходят много дальше, род не только захудалый, он вымирающий. Там, где в первом действии, при маменьке, бродили темной тенью Улитушка и страшноватый на все готовый приказчик, во втором, при Иудушке бродят бесплотные призраки людей, живших здесь некогда и сжитых со света.
Смерть рода показана и сценографией тоже, как смерть дома – пустые глазницы вместо портретов предков, вывалившаяся, сбежавшая из красного угла икона.
Tags: Федотов, театр
Subscribe

  • Васисуалий Самгин

    . «ТОВАРИЩ КИСЛЯКОВ», А.Калинин, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, СПб, 2020г. (6) Не буду оригинален, Иван Трус – грандиозный актер! Может всё - от острого…

  • Три шага в бреду

    . «ТРИПТИХ», Г.Карризо, Ф.Шартье, Peeping Tom, Бельгия, 2013-2021г. (10) Театральный сюрреализм, с каждым следующим шагом баланс смещается, все…

  • Два маленьких мальчика, которых нельзя повредить

    . «ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ», Т.Тарасова, ТЕАТР им.МОССОВЕТА / ГИТИС, Мастерская Кудряшова, Москва, 2020г. (10) Пожалуй, лучший спектакль, что я видел в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment