Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

«Как же мы молоды были тогда …»

*
Искал запись «Ревизора» Нины Чусовой, а нашел вот эту.

"РЕВИЗОР", С.Газаров, ТЕАТР п/р ТАБАКОВА, Москва, 1991г. (7)

Постановка балансирует на грани комедии и фарса. Между Гоголем и гэгами, между театром взрослым и театром молодежным. Веселая компания, энергия хлещет через край, то и дело выскакивают из режиссерской колеи и дрыгают ногами в кювете.
В первых сценах спектакль обещает большее, больше Гоголя, чем гэгов. Машков, Смоляков, Беляев – такие взгляды насыщенные. Хозяева города. Пусть не города, а городка – одноэтажного, деревянного, но все-таки хозяева, не клоуны. Марин-Хлестаков – европейская штучка, внутри полая, весь состоит из наружности – завитой, говорит по-французски. Леонтьев играет одновременно Бобчинского и Добчинского (играет не раздвоение личности, а с воображаемым партнером) – эта роль, как вставной номер.

В финале сцена украшена триколорами, премьеру сыграли в апреле 1991 года до августа 1991 года оставалось четыре месяца.

Это был последний советский «Ревизор» и последняя премьера советской табакерки, совсем ранней, еще почти детской, неоформившейся.
Спектакль многонаселенный, как старая школьная фотография (а это кто? а где сейчас вот этот? разлетелись выпускники).

За первые (советские) сезоны 1987-1991 там вышло 13 премьер («Ревизор» был как раз 13-м) из них только четыре надолго остались в репертуаре, поддерживались, возобновлялись и были сыграны более 100 раз (три постановки Табакова «Билокси-блюз», «Обыкновенная история», «Матросская тишина» и «Затоваренная бочкотара» Каменьковича). Было много случайных названий, режиссерских проб, поиски лица - очень сильная текучка, быстро обновлялся репертуар и труппа.
Из того периода видел только три спектакля - «Кресло» (телеверсию), «Али-Бабу» (антирекорд среди всех спектаклей табакерки, постановка Смехова прошла всего шесть раз) и «Матросскую тишину».
Табакерка взрослая, которую хорошо знаю и помню, началась в следующем 1992 году - «Звездный час» Машкова и после этого вышли еще две его постановки «Бумбараш» и «Смертельный номер». Вот это был театр с вполне определившимся лицом, с режиссерской линией, с актером-лидером (Евгений Миронов) в окружении сильных и ярких партнеров (Блок, Смоляков, Беляев, Егоров, Мохов). Хотя можно вести отсчет и от 1990-го, когда в театр пришло третье поколение учеников Табакова (из школы-студии МХАТ), в труппу взяли только четырех человек (из двадцати), но среди них были Машков и Миронов.
Таким образом «Ревизора» можно считать спектаклем переходным.
Он недолго продержался в афише театра, только три года. Режиссер Газаров ушел из табакерки еще в год премьеры. Хлестаков напророчил Марину дорогу на запад (а там успех, мировая слава и всяческое «меня даже приглашали управлять департаментом»). В конце 1993 года ушел из жизни Нефедов.
Последний сезон «Ревизора» - 1993-1994 - был рубежным, в следующем сезоне из 18 актеров первого состава (выпускников ГИТИС 1980 и 1986 годов) в труппе осталось меньше половины.

Но история газаровского «Ревизора» на этом не кончилась (она оказалась долгой и извилистой, почти как у постановки Арье "Розенкранц и Гильденстерн" о которой недавно вспоминал в ЖЖ).
В 1996 году Газаров снял киноверсию. Из спектакля туда перенесли Леонтьева в роли Бобчинского-Добчинского, из табакерки пригласили еще Евгения Миронова на роль Хлестакова (по-моему Миронова можно было бы и сразу в спектакль ввести на место Марина, как его ввели на роль Нефедова в «Обыкновенную историю»).
А потом Газаров и спектакль возобновил. Этот вариант я видел в год премьеры.

"РЕВИЗОР", С.Газаров, ТЕАТР п/р ДЖИГАРХАНЯНА, Москва, 1998г. (8)

Вторая версия была более режиссерской, более цельной, с другой сценографией. Хотя многие роли, мизансцены, трюки были повторены один в один. Из актеров табакерки игравших в первой версии в программке упомянуты трое (Газаров в роли городничего, Германова и Леонтьев). Но мне ни один не достался, играл более ровный полностью джигарханяновский состав (* - за одним исключением, о котором ниже).

Вот что записал тогда в дневник:
Новая молодая свежая театральность, схожая со «Смертельным номером» Машкова. Та же атмосфера удачи, попадания в яблочко, молодого куража и веселого мастерства (шутя-играя), только этот номер не смертельный (без второго плана, пристального взгляда на смерть, который был у Машкова). Только театральность – чистая игра ничем не нагруженная, формальное совершенство.
Ночью в старом доме, в комнате заставленной громоздкой старомодной мебелью. Шкафы с выдвижными ящиками, с зеркальными створками, с ручками и замками (вспоминается «Нумер» Фокина – игра натуральных вещей). На шкафах велосипеды, шляпные коробки, какие-то ящики. В тишине и полутьме странные скребущие звуки (сверчки) – настройка.
Появляется некто со связкой ключей (сказочник, Оле Лукойе), отпирает дверцы, оттуда появляются куклы и оживают (Гибнер – кукла-немец, в полосатых чулках, длинный, пластический образ, будто деревянный, как Буратино). После буйного вранья Хлестакова (буйство как в кульминации «Свадьбы» Фоменко) все валяются по периметру в изнеможении, как куклы. Подвернутые ноги Анны Андреевны и Марьи Антоновны торчат из-за шкафов. Потом медленно оживают.
Редкое в театре пространственное решение – теснота шкафов и пустой пятачок посередине. А за линией шкафов, в глубине – комнаты, там переодевается городничий, оттуда вылезают постоянно застревая в дверях его жена и дочка, там расставлены столы в финальной сцене. За столами пируют горожане и поначалу не обращают никакого внимания на почтмейстера, тот вынужден обращаться к зрителям и начинать рассказывать в зал. А когда до пирующих наконец-то доходит, они единым фронтом перелезают вперед через столы опрокидывая тарелки. Немая сцена – апофеоз кукольного решения спектакля. Городничий застывает посередине сцены, как статуя. Некто ходит с ключами, запирает обратно все дверцы, подходит к статуе и то ли пыль вытирает, то ли слезу со щеки. Остальные герои теснятся за стеклянной дверцей, лица вплотную прижаты к стеклу – групповой портрет.
Теснота - постоянный пространственный лейтмотив. Номер Хлестакова - в шкафу. Городничий с трудом втискивается, усаживается к нему в постель. Сцена в гостинице обозначена веревкой с бельем, протянутой через авансцену. За этими тряпками свита городничего.
Актерский ансамбль похож на студенческий, играют все вместе, хором, с энтузиазмом выполняют коллективные действия. Поначалу съезжало в мельтешение, внешнюю моторность (и зрители такое приняли бы на ура), но сильная режиссура удержала и дуракаваляние ушло.
Хлестаков (Илья Бледный) – лучшая индивидуальная работа. Актер отдельный, выделялся из хора. Особенно эффектно первое появление – из боковой двери в зрительном зале. Играет внешний облик, пластика, глаза, тембр голоса. Молоденький, тоненький, черноволосый красавчик. Взгляд то испуганный, то томный-мечтательный. Грациозная фигурка, ножки-палочки, цилиндр. Фат, кукла из театра Образцова. Нечто легкое опереточное. Обаяние щеночка. Но и жалкое – примитивные, кукольные мысли. Вот жизнь – выпускает таких мотыльков. В конце сцены вранья забирается по спинам чиновников на шкафы («бывало поднимешься на четвертый этаж, скинешь шинель кухарке»), падает в плетеную корзину и засыпает, становится куклой. Чиновники стаскивают корзину и уносят в шкаф, потом всех выгоняют из комнаты, Анны Андреевны не видно, там осталась, выгоняют и ее.
Городничий крупный, черный. Актер свою роль ведет, но не ведет спектакль, пресноват (Газаров ярче, вот он бы вел спектакль).
Из чиновников наиболее интересны самые взрослые - Ляпкин-Тяпкин и Земляника. Ляпкин-Тяпкин – сильный, умный, даже немного помыкает городничим и есть в нем что-то такое блатное. Актер молодой, а играет по-взрослому.
В роли Земляники актер постарше, очень органичный – полноватый, несколько обрюзгший, щеки хомячка, лысина.
Почтмейстер восторженный блондин типа героев «Незнайки» (я поэт, зовусь я Цветик).
Гибнер – дылда, все время лопочет по-немецки и так органично и в тон образа, лечит падающих в обморок чиновников.
Анна Андреевна – томная, волоокая, с пером. Более органична в комедийном рисунке, чем Марья Антоновна (просто толстуха, попадает в роль внешне, только телосложением, но не голосом и не игрой).


=======

*) Судя по галочке в программке, в роли Анны Андреевны я видел не джигарханяновскую, а табаковскую актрису – Марию Овчинникову, которая закончила ГИТИС вместе с Газаровым, распределилась в ТЮЗ, в табакерке не работала.
Tags: театр
Subscribe

  • 51 минута вечности

    * «НЕ ГОРЮЙ», Ю.Погребничко, ОКОЛО, Москва, 2021г. (9) Продолжительность 51 минута. И точка. Ни минутой больше, ни минутой меньше. И не надо. Всё…

  • Живой и мёртвые

    . «МЕРТВЫЕ ДУШИ», Р.Матюнин, ВШСИ, Актерско-режиссерский курс О.Тополянского и К.Гинкаса, Москва, 2019г. (9) Живой, теплокровный, «малиновый»…

  • В течении часа и больше никогда

    * «СЕРЁЖА ОЧЕНЬ ТУПОЙ», В.Жуков, ВШСИ, Мастерская К.Райкина, Москва, 2021г. (8) Это был мой первый спектакль по этой пьесе Дмитрия Данилова…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • 51 минута вечности

    * «НЕ ГОРЮЙ», Ю.Погребничко, ОКОЛО, Москва, 2021г. (9) Продолжительность 51 минута. И точка. Ни минутой больше, ни минутой меньше. И не надо. Всё…

  • Живой и мёртвые

    . «МЕРТВЫЕ ДУШИ», Р.Матюнин, ВШСИ, Актерско-режиссерский курс О.Тополянского и К.Гинкаса, Москва, 2019г. (9) Живой, теплокровный, «малиновый»…

  • В течении часа и больше никогда

    * «СЕРЁЖА ОЧЕНЬ ТУПОЙ», В.Жуков, ВШСИ, Мастерская К.Райкина, Москва, 2021г. (8) Это был мой первый спектакль по этой пьесе Дмитрия Данилова…