Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

«ЛАКОМБ ЛЮСЬЕН», Л.Маль, Франция, 1974 г. (10)

*
Жост Франсуа - Лакомб Люсьен.
(Брессон и Маль)

«Одетый в солдатскую форму, наполовину французскую, наполовину немецкую, он был до отвращения грязен. На вид ему можно было дать не больше шестнадцати.»
Этими словами в фильме Робера Брессона «Приговоренный к смерти бежал» описывается появление коллабрациониста Франсуа Жоста в камере приговоренного к смерти борца сопротивления лейтенанта Фонтена.
Луи Маль участвовал в съемках «Приговоренного» в качестве ассистента и вполне может быть, что история фильма «Лакомб Люсьен» началась именно тогда и именно с этой сцены.
Брессон сразу стал отмывать «грязного коллабрациониста», в первом же эпизоде выяснилось, что он дезертировал и потому оказался в тюрьме, осталось только ему поверить.
А Маль взял такого, какой есть – «до отвращения грязного», не стал ничего упрощать, спрямлять, наоборот - развернул и провел героя длинной и извилистой дорогой сначала в немецкую полицию, а потом к тому же самому дезертирству.
Между Жостом и Лакомбом есть и некоторое внешнее сходство – густые непокорно торчащие волосы (похожая шевелюра будет и у героя фильма «До свидания, дети», продолжающего ту же тему). Это наглядное проявление витальности, неопределенной, неопределившейся юной силы, за которую взрослый мир ведет борьбу, пытается завербовать, потому что ведет борьбу за своё будущее.

Идейный фундамент фильма Брессона – цельный и прочный. У зрителя не возникает никакой неоднозначности, никаких сомнений – лейтенант сражается за правое дело (за это и приговорен). Именно сознание правоты придает этому персонажу моральную высоту, веру в человека. Борцы за правое дело – благородны, поэтому лейтенант поверил Жосту, взял с собой, благодаря этому спас и себя и его («если бы не он, я бы не выбрался», подводит итог закадровый голос лейтенанта).

Бывает время простых вопросов. Бывает время сложных вопросов. За 20 лет прошедших между фильмами взгляд на Вторую мировую войну сильно изменился, был пересмотрен и расширен. На смену простой ясной героической мифологии пришел ревизионизм.

Ревизионизм – это естественное явление, это не хорошо и не плохо, ревизионизм это вызов, ревизионизм это проблема и Маль остается на высоте, он принимает вызов и решает проблему очень достойно, переводит героический пафос Брессона в трагический.

Маль к тому же специально нарывается, провоцирует скандал, специально бередит старые раны - сцена с анонимками в
начале фильма впрямую отсылает к фильму 1943 года «Ворон» Клузо, осужденного за коллабрационизм и клевету на французский народ.

Преемственность и полемику по отношению к Брессону дополняет еще такой сюжетный поворот – Лакомб Люсьен тоже встречает своего "лейтенанта". Он на какое-то время остается наедине с арестованным партизаном, тот сразу начинает перевербовывать парня.
- Я дам тебе шанс, говорит арестованный.
- Я не люблю, когда мне тыкают, отвечает Люсьен и заклеивает партизану рот пластырем.

Полемика с Брессоном видна и в эпизоде охоты (почти точно повторяющем подобную сцену в фильме «Мушетт»). У Брессона черно-белые, мрачные сьемки, охота показана как убийство, как образ абсолютного зла, у Маля сьемки цветные и показан амбивалентный мужской азарт охоты, тот азарт, который и приводит героя в полицию.
Два фильма Брессона, как полюса – светлый («Приговоренный») и темный («Мушетт»), а фильм Маля – посередине. Когда наступает время сложных вопросов, такие определенности, как «белое» и «черное» кажутся слишком простыми.


Лакомб Люсьен – Биберкопф Франц.
(Маль и Фассбиндер)

Пересмотр классического взгляда на войну означает еще и то, что Луи Маль переворачивает пирамиду – переносит внимание с освещенной вершины (где находятся вожди, герои, идеологи, сознательные борцы, такие, как лейтенант Фонтен) на темное основание (там простой, «бессловесный» народ – строительный материал истории, обьект воздействия героев и идеологов).
В этом Маль предвосхищает взгляд Фассбиндера, выводит на первый план «простого героя», такого как любимый герой Фассбиндера Франц Биберкопф. В фильмах «Лакомб Люсьен», «Лили Марлен», «Берлин.Александерплац» действительность показана глазами простого человека, который стоит снаружи у освещенных окон дворца, где идет бал, где какая-то другая жизнь, откуда доносится музыка. Финальная сцена «Лили Марлен» повторяет словно в зеркальном отражении ключевую сцену из «Лакомб Люсьена», превращение крестьянина в полицейского.

Такой герой косноязычен, он почти не оставляет следов, историю пишут другие, «словоохотливые».
Есть такая характЕрная советская песня – песня фронтовых корреспондентов – «с лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом».
Так вот историю пишут именно они, «корреспонденты». Те, кто «с блокнотом» во-первых, а «с пулеметом» во-вторых.
А те, кто «только с пулеметом» и «без блокнота» - исчезают без следа.
Даже если такой герой и рассказывает что-то, или даже оставляет воспоминания, он все равно пользуется языком, который ему дали те кто «с блокнотом», своего языка у косноязычных нет. К тому же он инстинктивно не доверяет словам, «второй реальности», миру отвлеченных идей. Словами его обманывают - навешают лапшу на уши, заставят таскать каштаны из огня, потом кинут. Он целиком живет в «первой реальности», в мире вещей, где ценится ружье и убитый заяц. Показательный эпизод - Люсьен идет проситься в партизаны не со словами («хочу сражаться за Францию»), а с подарком – добытым на охоте зайцем.
Луи Маль, а за ним и Фассбиндер восстанавливают справедливость, пытаются заглянуть в темноту, потому что понимают – именно там и вершится история, там оригинал, а «в блокнотах корреспондентов» уже копии.
Вот только Фасбиндер пошел значительно дальше. Фассбиндер мог сказать – «Франц Биберкопф – это я», то же он мог сказать и о Вилли - героине «Лили Марлен». Маль так сказать не может. Все равно между ним и героем остается барьер, режиссер смотрит со стороны, он человек «второй реальности», он слишком много знает.

За alter ego режиссера скорее можно принять другого персонажа фильма - еврея-портного. Тот смотрит на Люсьена с отвращением, но и с нескрываемым любопытством, то изощренно издевается над деревенщиной и шьет ему слишком шикарный костюм, то приходит в ужас от его бесцеремонности и в конце концов говорит ключевую фразу – «и все же я не могу тебя ненавидеть».

Фильм хорош еще и тем, что не упирается в главную мысль, в главную историю. Оставляет место для альтернативных взглядов, других историй. Там есть много мини-историй - история парижского портного, история его дочери Франс, история ее бабушки, история велогонщика и, наконец, история собаки - дога, убитого партизанами (своеобразная рифма к судьбе самого Лакомб Люсьена, а может и дальняя ссылка на ослика Балтазара из фильма того же Брессона).



Красавица и чудовище.
(Лилиана Кавани и Луи Маль)

С фильмом Лилианы Кавани «Ночной портье» «Лакомб Люсьена» обьединили в свое время левые критики в Европе и официальная советская критика из-за упомянутого выше ревизионизма. В обоих фильмах опрокидывается классическая схема, в разделение героев на плохих и хороших, палачей и жертв внесена неоднозначность.

Но у них есть и еще одно, более важное сходство – это фильмы о любви, о странностях любви. О трансцендентной природе любви, нарушающей все законы здравого смысла, любви, которая выше слов и идей.

Ведь в каком-то смысле весь исторический антураж, конкретные время и место (1944 год, Южная Франция) можно рассматривать как декорации, в которых разыграна классическая любовная история красавицы и чудовища (Франс и Люсьена). Встреча, притяжение и отталкивание двух начал – мужского (грубого, активного) и женского (изящного, пассивного).
Героиня - пианистка, рыжая (театралу она очень напоминает сестер Кутеповых) и тонкая, как девочка на шаре. Герой – охотник, грязен, массивен и неотесан.
История любви составляет бОльшую часть фильма и рассказана со всем присущим Малю мастерством, с нюансами и неожиданными поворотами. Может быть даже с излишним нажимом, автор словно загоняет героев в жесткую сюжетную конструкцию, но это ощущение сразу проходит когда фильм неожиданно переламывается надвое, герои бегут из города к испанской границе, по дороге ломается машина, они идут пешком и оказываются в лесу, на свободе (на свободе от войны, от истории, от других людей и, в том числе, на свободе от режиссерской схемы).
И в этом фильме Луи Маль вновь очень эффектно применяет свой излюбленный композиционный прием - резкую смену тональности. Как и «Любовники», фильм разбит на две контрастные части, и контраст в «Лакомб Люсьене» еще более сильный. В «Любовниках» была сначала «скука обыденности», а потом «рай любви», а здесь - «ад войны» и «рай любви». В этой части фильма становится ясно, зачем Маль пригласил итальянского оператора Тонино Дели Колли. Наверное для городских сцен он не был особенно нужен, справился бы любой оператор, но съемки природы имеют принципиальное значение, нужно было снять лес и горы, как райский сад, чтобы подчеркнуть трагичность финального титра, перечеркнувшего крупный план Лакомба Люсьена, безмятежно лежащего на траве. «Арестован партизанами, приговорен, расстрелян».
Tags: Маль, кино
Subscribe

  • Дуракам везет

    . “ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ СЖЕЧЬ”, Бр.Коэны, США, 2007г. (5) Следовало бы назвать «ПЕРЕД прочтением сжечь», потому что это комедия. Умная,…

  • Феллини: 100 лет и 12 лет

    * Сегодня отмечают 100-летие Феллини. С 1954 по 1965 год, когда выходили на экраны его самые великие фильмы (последовательно «Дорога», «Ночи…

  • Немного кино в холодное театральное межсезонье

    . Рейтинг фильмов, что смотрел в июле-августе (Денёв, Тарантино, Финчер, Хауэр) : « Бойцовский клуб», Финчер, 1999г. (10) « Попутчик», Хауэр, 1986г.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments