Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Сто лет один…миг

*
”СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА”, Е.Перегудов, ГИТИС, Мастерская Женовача, 2017г. (10)

Большой спектакль (три части, играют в два вечера), семейная сага о времени/месте в маленьком пространстве учебной аудитории. Магия писателя превращает частную историю одной семьи и одной деревни в модель человека и общества. Магия театра раздвигает малое пространство так, что оно эту глобальную модель вмещает.

Почему-то именно в учебном театре берутся за такие широкоформатные семейные истории на несколько поколений и достигают успеха.
Впрочем, понятно почему. Специфические правила игры учебного театра – все роли играют студенты одного курса – помогает создать рамку театральной условности, в которой актер-студент проживает жизнь персонажа с детства до старости. Родителей и детей, а иногда еще и дедушек (а в этом спектакле даже прабабушку) играют ровесники. Да и режиссер не связанный производственными ограничениями профессионального театра (привходящие обстоятельства - касса, сроки) может позволить взяться за неподъемное, работать не торопясь и с самыми "податливыми" исполнителями, которые если надо и узлом завяжутся.
Именно такие большие учебные спектакли-романы становятся событиями и надолго остаются в памяти.
Постановка Перегудова именно в таком ряду - «Шум и ярость» Женовача (наиболее близкий аналог и вероятно образец), «Наш городок» Бородина, «Тихий Дон» Козлова. Да и знаменитые «Братья и сестры» Додина начинались как дипломный спектакль.
Большое отражается малом как в магическом кристалле – в частной истории одной семьи, маленького городка/деревни/хутора, и в маленькой учебной аудитории.
И главный герой спектакля полковник Аурелиано (студент Мастерской Женовача Данил Обухов) продолжает ряд, в котором Бенджи (Юрий Степанов из Мастерской Фоменко) и Григорий Мелехов (Антон Момот из Мастерской Козлова).
А рядом с ним целая галерея персонажей – запоминающихся по отдельности и составляющих коллективный образ жителей деревни Макондо (и коллективный образ курса, как единого целого).

В постановке видно наследование - фирменные приемы Мастерской Женовача, но особенно впечатляют собственные режиссерские приемы Перегудова, уже известные по его постановкам в Современнике и Сатириконе. Он не только работает с актерами и с текстом, он работает с фигурами (с телами актеров), с пространством и временем. Спектакль можно только слушать ушами (тщательная работа с текстом и сценической речью), а можно только смотреть глазами – многофигурные движущиеся композиции, эксцентричные динамичные и даже акробатические мизансцены. В спектакле раскрыты не только возможности студентов (драматические, пластические, музыкальные), но и все театральные возможности аудитории. Играют все стены и даже щели в стенах, все ступени и уголки сцены, оконные ставни, люк, кирпичная арка двери (переходя через арку девочка становится женщиной), будка, где обычно сидят осветители. В спектакле задействован и потолок - место, где установлен верхний свет, играет роль «того света», там находятся умершие, оттуда они наблюдают за теми, кто остался на земле (и помогают подняться умирающим). Действие происходит везде, словно в южном-американских джунглях, где каждый кубический сантиметр перенасыщен жизнью. Там жизнь кишит, как в муравейнике. Но в спектакле нет тесноты, а есть темнота и разреженность, что помогает ощутить заглавную тему романа - одиночество человека.

Играют не только студенты и аудитория, играет пространство и время. Лучшие сцены спектакля – финалы первой и второй части.
Финал первой части играет пространство – финальный пространственный аккорд, обьединяющий этот свет и тот свет.
Финал второй части играет время – за несколько последних секунд жизни главного героя перед расстрелом (и за несколько последних минут для зрителя) перед его (и нашими) глазами вся его жизнь (и весь спектакль) проходит снова - от конца к началу и задом наперед, все главные мизансцены одна за одной в обратной перемотке.

Этот финал настолько прекрасен, что создает спектаклю большую проблему – ведь впереди еще третья часть (и сто лет еще не прошло, да и полковник остался в живых после расстрела). Проблема чисто композиционная. Обратным ходом времени повествование вернулось в начальную точку и торжественно завершилось, третья часть выглядит как после-жизнь для героя и послесловие для зрителя, ее играют на другой день и вернуть себя в то состояние катарсиса, что возникло в первый день, уже невозможно.
Здесь полковник уже не главный герой, с ним из спектакля уходит идейный стержень, повестовательный стержень какое-то время еще держит мать полковника Урсула (прекрасная возрастная работа Марии Корытовой), но основное внимание берут на себя два любовных дуэта младших поколений.
Сначала Меме (Яна Оброскова) и механик Маурисио (Арсений Симонян) – этюд на тему «вот она любовь какая» и тут вспомнился еще один большой студенческий спектакль-роман – «В.О.Л.К.».
А потом Амаранта (Варвара Насонова) и Аурелиано (Александр Николаев) – финальная пара романа, завершающая историю рода Буэнди́а. Идейный стержень восстанавливается в самом конце третьей части, когда Аурелиано-последний приходит на смену Аурелиано-первому. Александр Николаев завершает тему, которую вел Даниил Обухов (кажется, что они и внешне похожи и, когда по окончании вспоминаешь самое начало, первое появление пятилетнего Аурелино, будущего полковника, кажется, что у него было лицо и фигура Аурелиано-последнего).

=======
вот так играет дверная арка:

Tags: театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments