Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

О демократии и о правовом государстве

*
”ПРОЦЕСС”, Т.Кулябин, «КРАСНЫЙ ФАКЕЛ», Новосибирск, 2016г. (6)

”ДЕМОКРАТИЯ”, А.Бородин, РАМТ, Москва, 2016г. (9)

Если в двух словах, то демократия у Бородина поприглядистее вышла, чем правовое государство у Кулябина.
Демократия более пригодна для жизни и более интересна для просмотра.

1. Тимофей Кулябин последователь авангарда, нового европейского театра. Он поставил спектакль фестивального формата – суперрежиссерский, головной, технологический. Он придумал театральную среду (лица персонажей стерты, полузакрыты масками, словно чулки надеты, голоса искажены электроникой, видеосьемки дробят и умножают пространство), а потом просто запустил туда исполнителя главной роли, словно лабораторную мышь в лабиринт. Йозеф К. движется по лабиринту правового государства, мечется, ударяется о стенки. Но следить за ним не интересно, монотонное использование одного приема и монотонная игра самого актера быстро утомляют. Содержательный план воспроизводит простую мысль: право, закон есть нечто непостижимое для человека, нечто потустороннее. И простую эмоцию – страх. Технологичность современного правового государства (все действия фиксируются на камеру) только усиливает фобию. Непонятное страшит (что записано на этих старомодных видеокассетах?), а открытое садо-мазо вызывает только чувство неловкости (за режиссера и актеров).

Впрочем, в спектакль есть один персонаж с той стороны лабиринта, в отличие от полулюдей, окружающих К., его облик скрыт полностью. Судя по его комментариям (на условиях полной анонимности) он этот самый закон постиг. Вот этот персонаж, которому все ясно, сам представляет собой главную загадку спектакля, само его наличие и его комментарии рождают интригу. И во второй части, когда он наконец выходит из заэкранья на сцену и встречается с К. постановка становится совсем интересной (тут и звучит знаменитая «притча о привратнике», в каком-то смысле самого комментатора можно считать привратником). У открытых врат закона встречаются два антипода – самый закрытый персонаж и самый открытый. Это кульминация, за которой следует немного затянутый и снова монотонный финал с простым месседжем. «И почему я, такой нежный, должен все это терпеть, жить в непостижимой и враждебной социальной реальности, среди полулюдей - рыла вместо лиц, механический звук вместо голоса», как бы говорит нам режиссер К.

2. Алексей Бородин режиссер классической школы. Он идет от автора и раскрывает авторский замысел через актеров. Он воспитал прекрасную труппу, нашел свежую пьесу и организовал встречу пьесы и труппы. И добился большого успеха.
Место встречи тоже прекрасно организовано – у спектакля очень выразительное пространственное и пластическое решение, вечное движение мужчин в костюмах, своего рода танец, танец, который и называется «демократия», танец, который превращает название пьесы в метафору, но не заслоняет актеров, оставаясь все-таки пластическим фоном для главного, для диалогов, для драматической игры.

Пьеса Майкла Фрейна «Демократия» – замечательная, авторская работа. Если сравнивать ее с двумя другими, наиболее известными пьесами драматурга, то она намного ближе к «Копенгагену», чем к «Шуму за сценой». Это пьеса для серьезных взрослых людей и при этом простых зрителей. Английская пьеса для театра зритель-френдли, каким и является английский театр.
И поставлена она в РАМТе адекватно – средствами традиционного и серьезного зритель-френдли театра. Герои пьесы – государственные и политические деятели, разведчики. Люди крупные, знаменитые, исторические. И актеры РАМТ, занятые в спектакле, заметно укрупнились.
От Ильи Исаева (он играет Вилли Брандта) исходит прямо таки сияние харизмы 1-й звездной величины, так и хочется за него проголосовать, сначала за его партию на всеобщих выборах, а потом в бундестаге за его кандидатуру на высший государственный пост. Сценическое пространство содержит вынесенный в зрительный зал помост, который и превращает зрителей в демос, вовлекает в производство демократии.
Канцлер в исполнении Исаева это величина, глыба, матерый человечище. И при этом он простой, уязвимый, человечный с понятными человеческими побуждениями, страстями. Тут проявляется еще одно важное достоинство пьесы Фрейна – он, следуя шекспировской традиции, не считает политику, государственные дела чем-то потусторонним, особенным (возвышенным или непостижимым-абсурдным, или грязным-низменным). Всюду жизнь, всюду отношения – они воссозданы во всех подробностях, они понятны, за ними так интересно следить. Очеловечивание политических фигур отнюдь не принижает их, величие Брандта не могут поколебать ни бытовые подробности, ни шпионский скандал, ни даже тщетность его усилий по налаживанию отношений с восточным блоком (очень скоро восточный блок самоликвидировался и все это налаживание оказалось не нужным). Его величие не в предвыборных речах, не во внутрипартийных интригах, а в жестах – в молчаливых действиях на исторической сцене.

Самый знаменитый канцлер современной немецкой истории, а возле него самый знаменитый шпион современной немецкой истории. Петр Красилов заметно возмужал, в роли Гюнтера Гийома выглядит не мальчиком, но мужем. А если отсчитывать от величины Исаева, то сыном. Их взаимодействие, взаимная симпатия-антипатия, сотрудничество и тайная борьба очень неоднозначны, они дополняют друг друга, они отражаются друг в друге (и Вилли Брандт в молодости был шпионом).
Окружение канцлера – команда, на сцене коллективный образ. Актерская команда РАМТ в роли политической команды, все вместе и такие разные (особенно впечатлило физиономическое попадание Веселкина и Доронина).

И ласт, бат нот лист, как говорят англичане. Есть у пьесы и спектакля еще одно драматургическое и театральное достоинство – теневой герой, руководитель Гийома, он помогает драматургу раскрыть интригу зрителям (Юстас – Алексу, вполне в традиции «17 мгновений весны»), а спектаклю прохиндейская внешность Андрея Бажина придает остроту и комизм.

Политическая позиция автора вполне прозрачна, он болеет за своих, жизнь за стеной ему представляется наверное чем-то вроде однотонного кулябинского процесса (единственный смысл жизни за стеной, это перелезть через стену), но это совершенно не мешает ему изобразить шпионскую и политическую игру объективно, с отстраненным юмором и без поддавков.
Tags: театр
Subscribe

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…

  • Второй глоток

    . «ЛЮБОВНЫЙ НАПИТОК», В.Скворцов, ET CETERA, Москва, 2021г. (3) Второй спектакль смотрю по этой пьесе Питера Шеффера («Летиция и дурман»,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments