Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Pro счастье

*
”ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА”, Г.Козлов, МАСТЕРСКАЯ, СПб, 2016г. (10)

Выдающаяся работа актера Максима Блинова и режиссера Григория Козлова. Тут очень важен союз «и», спектакль И режиссерский И актерский.
Трое критиков, принявших участие в обсуждении после спектакля, в один голос повторяли, что поставлено просто, режиссура «растворена», ничего особенного режиссерского нет и это замечательно. Замечательно получилось - это да, но у меня вопрос, если это не режиссура, то ЧТО тогда режиссура? Что бывает в спектаклях режиссерских, чего не было в этом спектакле (актерском) ?
По-моему, то, что сделал Козлов в «Записках юного врача», это и есть режиссура самой высокой пробы. Не только растворимая часть (умирающая в актере), но и не-растворимая. Да, режиссер прекрасно поработал вместе с актером над композицией, интонацией, ритмом, текстом, паузами. Они представили живого героя, у которого бьется пульс, замирает сердце. Редчайший случай полного слияния актера с персонажем, и слияния актера на сцене со зрителем в зале (и пульс бьется синхронно и сердце замирает одновременно). Но в спектакле есть и многое другое, что не сводится к работе с актером, что выходит за рамки монолога, рассказа.
И видимая часть режиссуры – пространство (авансцена и поначалу скрытое в глубинах памяти за темным занавесом место действия), игры с предметами (письменный стол, оборачивающийся операционным, и еще тоннелем в ночных кошмарах), фонарь, играющий роль Леопольда Леопольдовича. Наконец кульминационная сцена, которая хорошо подготовлена актером, но решена не через актера, первую скрипку тут играет сценография (вертикальное движение штанги с белыми халатами) и музыка (9-я симфония Бетховена), а актер добавляет в картину несколько слов точным по интонации, срывающимся голосом.
И часть режиссуры самая главная, смысловая, видимая не глазами, но внутренним взором.
Про что этот спектакль? Что они вычитали у Булгакова кроме истории юного врача? В тексте очень интересный, захватывающий первый план. История самодостаточная и самоигральная, но в спектакле было и нечто более существенное, чем частная история.

Это спектакль про счастье. Про высокое предназначение человека (человека разумного, «гомо сапиенса»), про разум, который просвещает тьму египетскую и оказывается сильнее здравого смысла (глаза боятся, а руки делают). Про высокий идеализм Просвещения, 19-го века, выраженный в финале Девятой симфонии (это же не просто музыка, это манифест). Про труд на пределе человеческих возможностей (и в нем счастье). И про счастливый случай, про везение (везет тому, кто везет).

Григорий Козлов - мастер ставить моноспектакли, две его работы с Алексеем Девотченко уже вошли в историю жанра. Тень Девотченко и здесь чувствуется (и даже сознательно проведена, на актере тот же черный костюм), но ведь в каком то смысле здесь задача было посложнее, повторить успех сложнее, но самое трудное – поставить спектакль “PRO”. Привычнее ставить “CONTRA”, прикрыться иронией Саши Черного или сарказмом Салтыкова-Щедрина. И вообще, скатываться с горы легче, чем забираться в гору.
Идеализм, подобный показанному в спектакле, возможен в юности. Потом врачебная практика повернется стороной CONTRA и будет доктор Астров и доктор Рагин и наконец Чебутыкин («Думают, что я доктор, умею лечить всякие болезни, а я не знаю решительно ... Черт бы побрал. В прошлую среду лечил на Засыпи женщину – умерла, и я виноват, что она умерла»). Требуется тонкое чувство меры, чтобы остановиться в самом начале истории врача, в начальной смысловой точке и вглядеться в нее, не забегая вперед.
Tags: Козлов, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments