Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Я убит под Краматорском

*
«ЗАПИСКИ ПОКОЙНИКА», С.Женовач, СТУДИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА, Москва, 2014г. (8)

Покойника нам предъявляют сразу же. В фойе, еще до начала спектакля. Сначала мы слышим, грохочут сапоги. Потом мимо зрителей пробегает какой-то человек в черном пиджаке, за ним гонятся трое солдат в шинелях с винтовками. Выглядит это так злободневно, что дальше некуда. Словно картинка с ленты новостей в интернете или из телевизора. Посмотрел новости, приехал в театр и тут то же. Правосеки с битами преследуют сепаратиста с георгиевской ленточкой. Ему не уйти. Сейчас они его забьют. Он без пяти минут покойник. Спастись может только чудом.

И это чудо происходит. Иначе бы не было спектакля.

Зрители проходят в полутемный зал, на широкой сцене обстановка квартиры – кровать, окно за шторами, письменный стол, лампа, фотографии на стенах. Александр Боровский так выстроил декорацию, Дамир Исмагилов так ее осветил, что на широкой сцене возникла маленькая, уютная комнатка, почти каморка. Действие происходит уже после гражданской войны. Молодой человек, чуть было не ставший покойником, чудом выживший, приехал в Москву, живет один (все родные погибли). Зачем он остался в живых? Чтобы стать писателем, чтобы рассказать о том, что пережили многие, но дожили (чтобы засвидетельствовать) не многие. К тому же свидетелем может быть любой человек, но писательство это особое, художественное свидетельство, а это дано совсем уж немногим. Писатель может рассказать не только то, что пережил лично, он отличается от других свидетелей тем, что может сказать о себе «я убит подо Ржевом».

Чудесное избавление покойник воспринимает правильно, как отсрочку, и тогда чудеса продолжаются – из окон, из под кровати, из тумбы стола, из-под пола комнатки появляются люди, персонажи. Лезут изо всех щелей, обступают кровать. Только закончен роман - из ниоткуда появляется издатель. Только роман напечатан - появляется человек из театра. И это не последнее чудо. После невозможно долгих театральных перипетий, бесконечных интриг, бестолковых репетиций, каким-то чудом, выходит премьера. Дело сделано, отсрочка закончилась, всё - покойник лежит на сцене.

Спектакль Сергея Женовача вовсе не о гражданской войне, он об искусстве. И это спектакль кружевной, тонкий, совсем не тяжелый (смотрится легко), самоироничный.
Но гражданская война является здесь точкой отсчета, первотолчком, подлинным сильным переживанием, которое сделало из обычного человека писателя. Тема гражданской войны проходит через спектакль редким пунктиром (воспоминания о раненом брате, кошмарный сон о еврее окруженном петлюровцами, сцены из «Дней Турбинных» - зарево, выстрелы), но это очень важный пунктир, потому что он помогает различить два искусства.

Спектакль о двух видах искусства – об искусстве подлинном и об искусстве фальшивом, картонном. В спектакле два главных героя антагониста – начинающий писатель и великий режиссер.
Начинающий писатель он настоящий писатель. Он без пяти минут покойник, но он живой, он помнит как было и может представить то, что было не с ним – еврея портного из Киева (пехотинца из подо Ржева, сепаратиста из-под Краматорска) - то самое театральное качество «я в предлагаемых обстоятельствах». Он настоящий театральный писатель.

А режиссер – вечно живой (а на самом деле давно мертвый, забронзовевший классик). Он живет в замкнутом, придуманном фальшивом театральном мире (да и в театре появляется редко, теоретизирует дома).
Сатирическая сцена репетиций во второй части спектакля это кульминация действия и это саморазоблачение режиссерского теоретизирования в частности и искусства театра вообще. Хорошей актрисе (в этой роли Мария Курденевич репетирует Елену) режиссер ничем не может помочь, только запутать и испортить. Среднему актеру (в этой роли Дмитрий Липинский репетирует Шервинского) его указания только мешают, а плохому актеру не поможет ничто и никто (в этой роли прекрасен Глеб Пускепалис кошмарно репетирующий Лариосика).
Елена и Лариосик стоят у окна, смотрят на зарево в Киеве (на горящие покрышки у блокпоста), писатель помнит как это было (зритель может представить себя если не в Киеве 1919 года, то в Краматорске 2014-го), писатель точно знает что в этой сцене надо играть, а режиссер пристает к актерам с какой то ерундой.

Два антагониста героя и два антагониста актера: начинающего писателя играет начинающий актер Иван Янковский. Маститого режиссера играет маститый актер Сергей Качанов. И в этой паре главная проблема спектакля. Пары не сложилось, актерские работы слишком не равноценны. Качанов очень живо, очень вкусно играет мертвечину, а Янковский играет хорошо, грамотно, но не пронзительно. Он органично играет «начинающего» и все. В этой роли хотя бы изредка, хотя бы пару раз нужна личная вибрация, которая зазвенит в голосе – это в меня стреляли, это я убит петлюровцами.

По мере выхода действия из комнаты в театр декорация становится все более фальшивой, стена из картонки. Сценография играет, она активно помогает актеру. На такой картонной стене был нарисован очаг в сказке про Буратино, ее Буратино проткнул своим носом. Вот такого бы актера сюда, простодушного Буратино. Он посмотрит новости и вдруг, в нужный момент, на секунду представит себя в горящем Доме Профсоюзов в Одессе. Такие студенты на каждом курсе есть.

А вот спектакль, выстроенный вокруг простого актера, совсем не прост. Честно говоря, никак не ожидал от Женовача такого парадоксального и нелицеприятного взгляда на театральное искусство, и где - на улице Станиславского. В историческом месте, где была фабрика Станиславского и театр, сам основоположник показан зло, еще злее чем в романе. Премьера спектакля по пьесе начинающего литератора остается за кадром, а самоубийство измученного автора тут же пародируется репетицией закалывания кинжалом. В этот момент декорация разваливается и полностью обнажает свою картонную суть.

Но мы ведь знаем, что спектакль «Дни Турбинных» был и это был великий спектакль несмотря ни на что, ни на какие жалкие обстоятельства, едко изложенные Булгаковым. И театр на бывшей фабрике Станиславского работает и это театр живой, живой настолько, что может не только над собой посмеяться, но и сыграть себя покойником.
И не только. Он может большее, играя герметичную историю, «театр в театре», построить своё картонное здание на фундаменте подлинном, настоящем, не театральном.

Премьеру сыграли 16 января 2014 года. Покрышки в Киеве уже горели. До победы революции оставалось чуть больше месяца.
Как же он всё угадал!
(И как же он не угадал с исполнителем главной роли).
Tags: Женовач, театр
Subscribe

  • О чем говорят бесы

    . «БЕСЫ», Г. Лифанов,ТЕАТР им.ЛУНАЧАРСКОГО, Севастополь, 2019г . (3) Спектакль интересно смотреть, но совершенно не интересно слушать. В нем есть…

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • О чем говорят бесы

    . «БЕСЫ», Г. Лифанов,ТЕАТР им.ЛУНАЧАРСКОГО, Севастополь, 2019г . (3) Спектакль интересно смотреть, но совершенно не интересно слушать. В нем есть…

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…