Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Колядки-2014 №7. «Из земли в землю»

*
«РЕВИЗОР», Н. Коляда, КОЛЯДА-ТЕАТР, Екатеринбург, 2005г. (10)

Определенно надо было во второй раз смотреть. Совсем другой спектакль увидел.
Первый раз смотрел видеозапись (отклик - http://lev-semerkin.livejournal.com/514486.html ). Теперь спектакль сильно увеличился. С балкона ТЦ "На Страстном" он стал выглядеть более сложным, более ярким, а самое главное, более жестким и взрослым. Жесткость увеличилась за счет очень сильного контраста между двумя частями (в записи я увидел однородную картину - дети копошились в грязи, а сейчас я про детей даже и не вспомнил).

Первое действие удивило визуально, совсем другая картинка – сцена шире и просторнее, красок больше, тесноты меньше и грязи меньше. Дощатый помост с пятачком грязи в центре, а не сплошная грязь и теснота. От этого и эмоциональное восприятие поменялось, стало больше комического, меньше мрачного.
Земля внизу под ногами, песня вверху над головами, очень грязная земля и очень чистые песни. А между двумя этими субстанциями, материальной-телесной и идеальной-возвышенной – люди. Вот так устроено символическое пространство спектакля, это исходная точка. Картина вполне универсальная и равновесная – вот так устроена жизнь.
Люди между грязью и песней живут, работают, отдыхают-расслабляются, в церкви со свечками стоят. Люди, как люди – наши, в телогрейках и тюбетейках, в серых платках, в резиновых калошах. Сажают в черную землю рассаду (грязь то она грязь, но ведь эта "азиатская", черная грязь родит, в отличие от столичной "европейской" белой грязи-пудры-кокаина), моют руки в ведре, вытирают о коврики или об одежду (соседа), трут тряпками доски – наследили, помыли, наследили, помыли, наследили, помыли. Круговорот.
Первое действие шло под сплошной смех: вкусно поданные вкусно искаженные неправильными ударениями реплики, вкусно поставленные сцены (стаканы, те самые, что на картинке внизу, двигают по подносу вокруг самовара с водкой; садятся вокруг поджав ноги, бегают к забору отлить). «Единственный европеец» Хлестаков (Ягодин) несчастный в каморке под лестницей сидел, безрадостную действительность пудрой/кокаином посыпал, рядом Осип (Ровин) – нагловатый глазастый азиат с косичкой (самый вкусный, пассионарный образ первой части). В сцене вранья Хлестаков так забавно валялся в грязи, там и спать устроился.

Перелом наступил во второй части, когда этот смех стал в горле застревать. Игры то продолжались (словесные в том числе – один «упал намоченный» чего стоит), но эта легкая-комедийная, приятная глазу и уху зрителя театральная кисея вдруг стала рваться и в прорехи совсем другой театр полез.
У меня перелом случился (смех в горле застрял) в сцене амурной - самой веселой, самой игровой (в других постановках, но не в этой). Здесь эта сцена самая жесткая, безбашенная. Хлестаков не только над городничихой с дочкой надругался, но и над зрителями, конвенцию нарушил, мы уже привыкли к игре по одним правилам, в шутку и получили удар под дых всерьез. Чувство меры было демонстративно и цинично нарушено театральной чрезмерностью.
Потом Хлестаков с Осипом, как и положено по сюжету уехали, но спектакль (персонажей на сцене и зрителей в зале) они ставили уже не в том состоянии, в каком застали. Стало понятно, сначала на уровне интуиции, что они и мы уже никогда не будем прежними. И один за одним персонажи стали переворачиваться и оказываться в другом театре.
Сначала это произошло с дочкой городничего. В антракте зрители спрашивали себя и друг друга, а что в этом спектакле делает Ермолова, участвует «за компанию», одаривает своей фактурой и всё? Зачем она здесь, стало ясно после антракта, после того как Марья Антоновна рядом с маменькой раком в грязи постояли и после внезапного отьезда суженого. Пока Федоров Городничий на авансцене свой победный монолог произносил Ермолова играла свою сцену, сцену без единого слова (я все это время на нее в бинокль смотрел). Нелепая фигура, грязное платье, платочек, нарумяненное лицо и посреди всего этого глаза-блюдца, полные света, слез, любви, страдания, отчаяния. Словно в другом измерении пребывала, в новом, "женском" состоянии, никого вокруг не видела, ни одного папиного слова не слышала.
А потом после разоблачения почтмейстера – села, спрятала лицо в коленях. И больше мы ее лица не видели. Эстафета перешла к Городничему. Федоров солировал всю первую часть спектакля – владел залом, ничуть не переигрывая, был комичен и органичен даже в кирасе с хлебом-солью на шпиле. И в один миг стал серьезен. И настоящим командирским голосом заговорил.
И у чиновников вдруг человеческий голос прорезался, как только о них речь заходила в письме Тряпичкину. Особенно эффектно у Земля-Ники (Итунина) прозвучало, я даже вздрогнул – «и ничуть не смешно» (будто актер забылся, вышел из роли и сказал реплику своим голосом). А Почтмейстер (Чопчиян) совсем страх потерял и всерьез с Городничим схлестнулся.

И наконец бедолаги Бобчинский (Чистяков) и Добчинский (Макушин) всерьез засуетились – «это не мы!». Такими голосами сказали, что стало совсем не до шуток, комедийные маски с них мигом слетели вместе с одеждой. Грязью их забросали жестко, еще жестче, чем Хлестаков с женщинами обошелся (те хоть в одежде были). Эта пара сыграла кульминацию второй части спектакля – взрослой и жесткой. Потому и прозрение именно их посетило, именно они о приезде настоящего ревизора возвестили.

Грязь по всей сцене расползлась, чистая женская песня «В лунном сиянии» больше не звучала. Финал шел под мужскую песню про «Двенадцать разбойников».

Из земли человек вышел, в землю уйдет. Как и все живое. Весь спектакль прошел от одной метафоры к другой. Первая метафора – бабы лук в землю сажают, в грязь. Земля грязная, а ростки зелененькие чистенькие вылезают. Вторая метафора, как рифма к первой – двух людей комьями грязи закидывают, живую чистую белую плоть с землей смешивают. Круговорот материального, телесного мира – из земли в землю. Что на земле остается – коврики с лебедями и кошками, цветные мочалки. А над землей песни.

=======

Интересные отклики -
1) http://lotta20.livejournal.com/231551.html

2) "Ревизор" Коляды-театра - это театральный черный хлебушек ( http://pod-solnuh.livejournal.com/337824.html )

3) Интересно сравнивать «Ревизора» со свежей премьерой «Мертвых душ». «Ревизор» относится к периоду «Короля Лира», «Гамлета», спектаклей с жестким взглядом на мир, на людей, «люди, вы звери». В спектаклях последнего периода добавилось больше «красивостей» и эмоции стали мягче и богаче по палитре («Вишневый сад», «Маскарад», и даже «Борис Годунов»). Поэтому и в «Мертвых душах» больше красок, и, что ли, «более мягкая» безысходность. (Записки Созерцателя в фб)

4) http://i-lek.livejournal.com/40424.html, а следом опровержение http://i-lek.livejournal.com/40518.html приведена финальная картинка, смотришь на эти стаканы в подстаканниках и уже не надо никаких слов про "грязь" и "родину"
Tags: Коляда, театр
Subscribe

  • Васисуалий Самгин

    . «ТОВАРИЩ КИСЛЯКОВ», А.Калинин, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, СПб, 2020г. (6) Не буду оригинален, Иван Трус – грандиозный актер! Может всё - от острого…

  • Три шага в бреду

    . «ТРИПТИХ», Г.Карризо, Ф.Шартье, Peeping Tom, Бельгия, 2013-2021г. (10) Театральный сюрреализм, с каждым следующим шагом баланс смещается, все…

  • Два маленьких мальчика, которых нельзя повредить

    . «ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ», Т.Тарасова, ТЕАТР им.МОССОВЕТА / ГИТИС, Мастерская Кудряшова, Москва, 2020г. (10) Пожалуй, лучший спектакль, что я видел в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments