Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Татьяна, русская душою

*
"ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН", Р.Туминас, ТЕАТР им.ВАХТАНГОВА, 2013г. (9)

Туминас бывает разный. Это не тот Туминас, который ставил «Дядю Ваню», это Туминас поэтический, тот, который ставил «Маскарад». Второе действие «Евгения Онегина» особенно сильно напоминает, продолжает «Маскарад». Оно длинное и несколько провисает в середине, ритм теряется, структура упрощается до линейной последовательности иллюстраций к сюжету. ИМХО, у этой постановки должно быть три действия, явно напрашивался второй антракт, чтобы отделить деревенские сцены от столичных.

В первом действии визуальный театр составляет лишь фон для стихов. Баланс смещен в сторону театра вербального. На первом плане слово. Главный герой – автор, рассказчик. Сюжет истории, которую он рассказывает, незатейлив, глубину придает его собственный взгляд, лирические отступления. Вот это надо изобразить, представить на сцене, чтобы поставить «Евгения Онегина». И именно это было сделано. История Евгения и Владимира, Татьяны и Ольги представлена почти бессловесными, но очень выразительными визуально персонажами: романтический темный Онегин – Виктор Добронаровов, романтический светлый, кучерявый Ленский – Василий Симонов, темная и печальная девочка Татьяна – Ольга Лерман и веселая девчонка Ольга - Мария Волкова. Текст произносят другие, их много, рассказчик расщеплен на множество образов, на множество взглядов, совершенно разных. Это неожиданное и спектаклеобразующее решение – показать историю с множества углов зрения, с разных сторон одновременно. Поэтическая манера меняется:
совсем простая у старших Лариных (в программке они старомодно названы «чета Лариных» – Елена Мельникова и Алексей Кузнецов),
сказочная манера у феи из сна (Юлия Борисова),
горячая у поэта-гусара (Владимир Вдовиченков)
и холодная у поэта-мизантропа (Сергей Маковецкий).
Есть еще повзрослевший Ленский, не убитый на дуэли, коротко остригший кудри (Олег Макаров).
А есть еще чужой французский язык танцмейстера (он же Смерть, вернее «она же» – Людмила Максакова).

Спектакль, как и весь нынешний репертуар вахтанговского театра, сложен Туминасом из текстов высокой классики (в исполнении первых актеров русского театра), из театра танцевального (от Анжелики Холиной) и визуально-метафорического (от литовской театральной традиции и Адомаса Яцовскиса).
А то мелькнет тень Некрошюса (сцена в библиотеке, ветер перелистывает книги), или тень Фоменко (девушки пробегают легко, как пушкинские рифмы).

Большой спектакль, полифонический, симфонический, академический. Живопись на черном фоне. Пространство большой вахтанговской сцены еще и увеличено за счет задника-зеркала. Зеркало поворачивается, раскачивается, вздрагивает. Очень красивая и живая, насыщенная образами картинка.
Зеркало на заднике из балетного класса, массивные архитектурные фрагменты по бокам сцены – классицизм, ампир. История помещена в точную историческую среду – Российская империя пушкинских времен. Снег, фонари, канделябры, свечи – пространство собора, бескрайние снежные поля, бесконечные дороги. Пространство большого романа раскрывается, разворачивается неспешно, втягивает в себя первой же онегинской репликой "кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей".

Однако история Онегина (прошедшего путь от презрения к людям до презрения к себе в финале) это только рама, оболочка. Главная история, ядро спектакля – история семьи Лариных (с предысторией, с деревенским сегодня и московским завтра, с посиделками долгими вечерами и долгим зимним путешествием, с выдачей замуж дочерей, сначала одной, потом другой). Онегин только гость, автор-поэт только наблюдатель. Татьяна Ларина постепенно становится главной героиней, в ней главная загадка романа. Она меняется, взрослеет и в финале берет слово. Произошедшая с ней перемена зажигает уже давно остывшее сердце. А ее слова снова погружают его в ледяную воду. Вот из этого сочетания льда и пламени рождается роман, эта «закалка» превращает мизантропа-Онегина в поэта, который все это сочинил, перевоплотился и в романтика и в гусара. И посмотрел со стороны на собственную мизантропию.
А вот ее загадка так и остается неразгаданной. Финальная метафора (танец Татьяны с медведем и то, как она сладко замирает у медведя в обьятьях, словно в теплую медвежью шубу кутается) напомнила афоризм Черчилля: «Россия – загадка, окутанная тайной».
Tags: Туминас, театр
Subscribe

  • ЖЖ-1940. 13-е марта.

    . День девяносто третий (последний). «Радостная весть» Ночью командир дивизиона получил приказ начарта подготовить огонь по обратным скатам…

  • ЖЖ-1940. 10-е февраля.

    . День шестьдесят первый. «На прокорм» С обозом, пришедшим 9-го из Питкяранта, пришло донесение от командира взвода Черепанова, который был…

  • ЖЖ-1940. 9-е февраля.

    . День шестидесятый. «Сильный нажим» На фронте наши части действующие с юга оказывают сильный нажим на позиции противника, но и сопротивление…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • ЖЖ-1940. 13-е марта.

    . День девяносто третий (последний). «Радостная весть» Ночью командир дивизиона получил приказ начарта подготовить огонь по обратным скатам…

  • ЖЖ-1940. 10-е февраля.

    . День шестьдесят первый. «На прокорм» С обозом, пришедшим 9-го из Питкяранта, пришло донесение от командира взвода Черепанова, который был…

  • ЖЖ-1940. 9-е февраля.

    . День шестидесятый. «Сильный нажим» На фронте наши части действующие с юга оказывают сильный нажим на позиции противника, но и сопротивление…