Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

ИЧП из Сезуана

*
"ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ СЕЗУАНА", Ю.Бутусов, ТЕАТР им.ПУШКИНА, Москва, 2013г. (7)

Черный спектакль. Темный, холодный, жесткий, отвлеченный, разомкнутый (притча без морали). Нет никаких шагов навстречу публике, нет адаптации и русификации, наоборот – не конкретное, а всеобщее занимает режиссера. Исполнение зонгов по-немецки (с переводом по бегущей строке) только подчеркивает и увеличивает дистанцию. Спектакль сознательно держит дистанцию и по отношению к актуальным темам (злободневности избегает) и по отношению к зрителям в зале (на уступки не идет). И публика (по крайней мере премьерная) дистанцию чувствует. Считывает, понимает и принимает, принимает правила игры и в итоге принимает спектакль хорошо.

Про легендарный спектакль Любимова лучше вообще не вспоминать. Это совершенно другой театр, по другим правилам играют, другие энергии задействованы. Никаких отсылок, никакой полемики. Можно поверить, что Бутусов таганский спектакль не видел. С ним у постановки нет никаких отношений, есть отношения с текстом пьесы (на нее смотрят под непривычным углом) и с традицией постановок Брехта в русском театре.
Лучше вспомнить «Семь смертных грехов» Пины Бауш - поставлено в похожем условно-концертном стиле, в стиле черного немецкого экспрессионизма.
А по содержательной стороне «Добрый человек» составляет пару к другой брехтовской премьере этого сезона – «Пунтила/Матти» Карбаускиса. Он одноцветный черный, а тот был одноцветный белый. Он правый, капиталистический, а тот левый, коммунистический. Два контрастных полюса, которые во многом похожи как близнецы антиподы. Оба холодноватые, закрытые и недружественные по отношению к зрителю. А вот социальный срез разный. Кому-то хлеб слишком дорог, он голодает, а кому-то арендная плата слишком высока, он разоряется. У Карбаускиса классическая брехтовская модель, разведены низы и верхи (хозяева и слуги, бедные и богатые). У Бутусова действие происходит на границе между бедностью и богатством. Как происходит переход ? (а если Пунтила даст Матти лесопилку?).

Показательная деталь - в первой же сцене Водонос выносит бутыль с питьевой водой. Брехтовская метафора сизифова труда – продает воду в дождливый день – попав на нашу почву меняет социальный статус. Кто в России покупает питьевую воду? Ну уж точно не бедные, средний класс. Оформление спектакля, костюмы тоже не бедные. Режиссер намеренно поменял социальный адрес, не про голодранцев поставил. Герой нынешнего капиталистического уклада, элементарная ячейка общества – частный предприниматель. Вот о его судьбе, о его проблемах речь. Избегая прямой актуальности, режиссер вышел к реальности с другого, черного хода и увидел свежим взглядом то, что Брехт может быть и не закладывал в пьесу (или заложил не осознавая того).

Боги по известному правилу капиталистической благотворительности дают голодному не рыбу, а удочку. То есть ссуду на открытие собственного бизнеса. Табачная лавка (ПБОЮЛ "Ангел предместья") со временем разрастается до табачной фабрики.
Как вести бизнес и оставаться добрым человеком, то есть жить по заповедям и нравственному закону?

Театр не врач, а боль, крик (крик – финальная точка спектакля перед обрывом в полную темноту). Не врачует, а исследует. Моделирует ситуацию, обобщает социальную реальность. Гладкая черная сцена с расставленными фигурками, как поле для эксперимента, продолжение исследования, начатого в спектакле «Мера за меру». Только раздвоен не верхний полюс, а нижний (Изабелла - Шен Те). Брехт оторван от своей идеологической платформы и приобрел шекспировский универсализм.

Три персонажа пьесы очень хорошо развернуты в спектакле:

Водонос (Матросов) – лицо от автора (он начинает и ведет спектакль) и одновременно «блаженный», который видит богов и общается с ними (актер перевоплощается в китайца, меняя пластику, мимику и голос).

Летчик (Арсентьев) тоже имеет два лица, но в данном случае оба принадлежат персонажу. Романтический герой-любовник с мечтой о небе (в разговорах с Шен Те) и прагматичный циник (в разговорах с Шуи Та). Восьмой слон из зонга о восьми слонах раджи, более жесткий вариант слуги Матти.

Главный персонаж пьесы – человек, просто человек, хомо сапиенс, то добрая Шен Те, то злой Шуи Та (Урсуляк). Через его/ее сердце проходит разрыв, он издает финальный крик. И никакие боги ему не помогут (боги отделываются банальным советом - быть почаще добрым и пореже злым).

Притча, кантовская антиномия не имеющая решения.
«Мерами поддержки малого бизнеса» черную антиномию в спектакле Бутусова не разрешить. Впрочем и мечта «Финляндия без Пунтилы» не решит белую проблему в спектакле Карбаускиса. Свято место пусто не останется. Все равно, кто-то будет Пунтилой, а кто-то Матти.

Если у Брехта и подразумевался коммунистический выход, социальная революция, построение бесклассового общества, то здесь антиномия помещена внутри человека. И что можно сделать? Всё забыть и обратно в райские кущи, «мама роди меня обратно»? Родить можно только «вперед».

Вот Шен Те покричит-покричит и родит ребенка. Сама превратится в «Вассу Железнову», а ребенок вырастет и получит табачную фабрику в наследство. Вместе с антиномией.
Tags: Бутусов, театр
Subscribe

  • Медвежья ирония

    . «МЕДВЕДЬ», В.Панков, ЦДР, Москва, 2019г. (7) Сложено из трёх слоев по-медвежьи – грубо и крепко (не так как легкие стулья в доме у вдовушки…

  • Открыл Чеховский фестиваль

    . «ФОЛИЯ», М.Мерзуки, "Поль ан Сен", Франция, 2018г. (8) Постановщик нам известен (по спектаклю "Пиксель"), почерк узнаваем. Хип-хоп, как…

  • Бесплодье умственного тупика

    * «ГАМЛЕТ. КОЛЛАЖ», Р.Лепаж, ТЕАТР НАЦИЙ, Москва, 2013г. (10) Посмотрел трансляцию в кинотеатре. Первый раз смотрел со второго ряда бельэтажа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments