Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Колядки-2013. № 1 «Ниночка»

*
Ну вот и закончилась у меня межгастрольная театральная пауза – полтора месяца после окончания фестиваля NET в первых числах декабря. В этот период смотрел московские премьеры и средний уровень спектаклей сразу упал, только три премьеры вышли из ряда вон – «Страдания юного В.», «Почтигород» и «Четвероногая ворона».
Вчера был мой первый спектакль на гастролях Коляды (а сразу после этих гастролей -первый спектакль Золотой Маски).

"МАСКАРАД", Н.Коляда, КОЛЯДА-ТЕАТР, Екатеринбург, 2012г. (9)

В зале отборная публика (на московских премьерах редко бывает такая концентрация, не все в один день смотрят).
В антракте обменялись первыми впечатлениями на тему безграничности фантазии режиссера – цветовой, визуальной, предметной, фактурной и эмоциональной. Она не имеет пределов по амплитуде (и в отсутствии меры ее уникальный стиль), но имеет вполне определенный источник. Вот как Некрошюс черпает образы и чувства из литовского хутора (место маленькое, узкое, но неисчерпаемое), Коляда черпает из русского пригорода (и конкретно с пригородного вещевого рынка) и этот источник столь же неисчерпаем.
А по мере роста благосостояния нищета становится все богаче и богаче. Это я, кстати сказать, и на спектаклях Погребничко замечал, его нищета минималистичная (подход прямо противоположный чрезмерности Коляды), но и в ОКОЛО костюмы в спектакле «Перед киносеансом» богаче, чем в «Русской тоске».
Но это так, заметки на полях в антракте. Вернулись в зал – и во второй части было то же и даже больше. Фактура, что называется, фонтаном бьет и окатывает с головы до ног. Смотреть очень интересно, захватывает и поражает все сильнее, до восторга доводит. Бурный поток несет, куда-то уносит, то и дело заносит и опрокидывает, и в конце концов куда-то выносит. К какому-то берегу, к какому-то месседжу.

Смысловое русло проложено по плоскости с двумя осями координат. На одной оси текст (стихи, Лермонтов, 19-й век). На другой - наше здесь и сейчас (звуки, тембры и ритмы, вещи, люди, их интонации и жесты). В точке пересечения осей – столкновение, смысловой удар и искры во все стороны, или бурная химическая реакция – взрыв, серия вспышек, фейерверк. В результате на сцене возникает не столько портрет пьесы («Маскарада», Арбенина, Нины), сколько портрет нашего современника, в данном случае нашей современницы.
В конце концов меня спектакль вынес во вполне определенное место, все сложилось в четкую картинку, но она очень индивидуальная, личная, субьективная.

Итак, жила-была одна женщина (возможно, актриса провинциального театра, скорее всего кукольного). В программке она названа бабочкой (Тамара Зимина). Второе, дополнительное значение слова «бабочка» – уменьшительное от «баба», женщина.
Одна воспитывала дочь. Дочь звали Нина. Дочь была красавица. Ну, или, почти красавица. Она с детства много читала и испортила зрение. Была близорука, носила очки (Василина Маковцева очень трогательно выглядит в очках и это так трогательно сочетается с простыми бытовыми интонациями). Вот если б не очки (и не простота) – была бы красавица.
И вот эта Нина, Ниночка внезапно умирает (бытротечная болезнь или несчастный случай – не важно). А мать повреждается в рассудке. Она украшает ее комнату – всякие блестки-бабочки развешивает на стенах и шкафах (в этой комнате и происходит действие спектакля). Сидит там часами и читает ее книги (в данном случае М.Ю.Лермонтов «Маскарад»). То, что представляется в ее больном, обостренном, искаженном, но более ярком, чем у нормальных людей воображении, мы и видим в спектакле. В пустой комнате звучит громкая музыка (самая пронзительная безнадежная роковая любовная тема из «Любовного настроения», тема несостоявшейся любви, несостоявшейся жизни, она и будет романсом Нины, романс без слов). В комнату длинной вереницей входят призраки ее знакомых. Молодые актеры змейкой кружатся по комнате, танцуют, украшают пол блестящими картинками-картами, читают стихи, разыгрывают сцены. Никакой грязи и обыденности – максимальный уровень роскоши и эротики, который только может себе вообразить эта бабочка.

Смерть, забравшая Ниночку предстает в образе современного, "крутого" мужчины, Арбенина (Олег Ягодин виртуозно переключает регистр от манерного в свете к хамоватому дома и только когда он играет просто Смерть у него простые жесткие, неразукрашенные интонации).
Идеал женской красоты – в образе Штраль (Ирина Ермолова – Венера, белое тело в бассейне, в белой фате-кисее, как в пене морской, скульптура, только весла не хватает).

Фантазии пересекаются с реальностью только в одной точке – в сценах смерти, прощания и в сцене похорон Нины (отсутствующей у Лермонтова). Эти сцены пробивают очень сильно, все остальные сцены поражают, а эти пробивают (стоны больной, которую забирает смерть, плач кукол у изголовья, ноги в шерстяных носках, безжизненно торчащие, могила - провал между двумя столами) .
Видимо из-за них и сложилась у меня после спектакля такая история.

=======



А это бабочки на досках, на стене, на шкафу, на крышке гроба.
Если кликнуть по картинке, попадешь в журнал блогоприятельницы ajushka, там много фотографий с поклонов (подробный отклик здесь - http://ajushka.livejournal.com/1658905.html ). Поклоны в этот раз пропустить пришлось, быстро ушел в гардероб, там администрация подложила зрителям подлянку - новую бригаду гардеробщиков, не поспешишь, можешь остаться ночевать "На Страстном".

UPD: Второй "Маскарад" через год - http://lev-semerkin.livejournal.com/578618.html
Tags: Коляда, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments