Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

  • Music:

Свет погасшей звезды

*
"НОВЫЕ СТРАДАНИЯ ЮНОГО В.", В.Бархатов, МХТ им.ЧЕХОВА, 2012г. (10)

Конец 60-х – начало 70-х, молодежная революция, дети цветов, магнитофоны, гитары, джинсы. Кто-то вспомнит Doors – Light My Fire («Зажги мой огонь»), кто-то Simon and Garfunkel - «The Sounds of Silence» («Звуки тишины»).
Ну, Дорз или Саймон это каждому в голову придет, шаблон (поэт – Пушкин, фрукт – яблоко), а вот не хотите ли Puhdys - Wenn ein Mensch lebt ? Нате, получите, вот как это звучало (и не на английском, а на немецком языке)



Wenn ein Mensch kurze Zeit lebt
Sagt die Welt, dass er zu frueh geht.
Wenn ein Mensch lange Zeit lebt
Sagt die Welt, es ist Zeit.

(Ulrich Plenzdorf - Peter Gotthardt)

Выбор материала для постановки очень удивляет, просто таки ошарашивает. Ну кому сейчас может быть интересна драматургия и музыка ГДР - Германской Демократической Республики. Старшее поколение еще хотя бы помнит, что была такая страна, но что там и литература была…
Разве эта страна осталась в истории чем-то кроме берлинской стены? Пьеса написана в 1972 году, там ничего нет про стену, люди живут – учатся (в ПТУ !), служат в армии, ходят на работу, читают Гете (и Ленина!), влюбляются, страдают от несчастной любви и совершенно не думают ни о какой стене.
В программке к спектаклю без стены не обошлось (заплатили идеологическую дань), но в самом спектакле обошлось. Режиссер совсем молод и уж точно никакой ГДР не помнит (когда не стало ГДР, он еще в школу не ходил), однако же нашел эту пьесу и поставил ее всерьез – без ностальгии, без обличений, без стеба, без всех этих отстраняющих скобок.

Именно так и должен поступать самостоятельный (значит, неординарный) художник, искать в отвалах истории, там, куда никто не заходит.

Пьеса очень изобретательно написана. На стыке двух времен, двух Германий (сентиментльно-романтической и современной, социалистической), двух языков – молодежного сленга и высокого классического стиля. Пьеса собрана из трех слоев, как матрешка. В центре, в ядре – история страданий юного Вертера из романа Гете 1774 года. Над ней надстроена история страданий молодого гэдээровца. А над его историей надстроена еще и оболочка - расследование (отец ищет пропавшего сына, идет по следу). В финале линия жизни героя и линия расследования очень драматично, драматургически эффектно пересекаются в одной точке. Но эта встреча, оказывается, уже БЫЛА в прошлом, увы...

Сегодня, когда прошло 40 лет с момента первой постановки пьесы, появился (сам собой нарос) еще один слой оболочки, еще один уровень рефлексии. И режиссер пристроил к пьесе еще и свою матрешку. К диалогу между 1972 и 1774 и диалогу двух гэдээровских поколений («отцов и детей») добавился диалог между 2012 и 1972 годом. История юного короткоживущего (kurze Zeit lebt) героя срифмовалась с историей короткоживущей страны. Маленький реквием по ГДР – геополитическому недоразумению, скончавшемуся так бесславно, но все ж таки прожившему 40 лет жизни.
Тема гетевского Вертера, начатая в самой нижней, низменной точке (на странице туалетной бумаги), постепенно становиться генеральной метафорой пьесы, юный неудачник 70-х буквально повторяет путь Вертера (и обращает внимание зрителя к тому, что изменилось, а что повторилось буквльно). Но ведь из 21-го века точно такой метафорой (уже не пьесы, а спектакля) становится сам герой, метафорой для страны. Он повторил судьбу Вертера. Страна повторила его нелепую судьбу.

Образ условный (материализация несостоявшейся судьбы отца-неудачника) и так похожий на молодых людей того "джинсового" поколения из других стран.
Частная история юного неудачника, неудавшегося художника, рабочего на стройке, маляра-стахановца, который погиб во время испытаний своего рацпредложения – распылителя краски. Какая ирония! И какая драма! Любовь к женщине, которая выходит замуж за другого, и визит к отцу, который разрушил легенду о художнике-нонконформисте, с детства гревшую душу.

Секрет успеха спектакля в верном тоне – молодом, азартном узнавании себя в них, в интересе к подлинной жизни – всяким винтажным обьектам: стиральная машина с вертикальной загрузкой, телефонный автомат глотающий монетки, студийные и переносные катушечные магнитофоны, собрания сочинений на полках.
И в точном выборе главных актеров, ведущих действие. Миллер и Молочников не только хорошо сыграли свои роли, но и попали в единую интонацию, сыграли именно пару, двух неудачников, но таких разных – отца и сына, потому такая волна сочувствия (к обоим) возникает в финале этой бегло и весело рассказанной истории. Печаль от «невыносимой легкости бытия», как у Кундеры и в чешских фильмах времен социализма. Да и наш совсем легкий «Курьер» по-другому смотрится, когда знаешь, что все это происходит на пороге конца эпохи, а герои фильма этого еще не знают.

И хорошо, что режиссура здесь не только концептуальная, но и веселая-азартная – одна встреча жениха с воздушными шарами чего стоит (испытал прямо-таки зрительский оргазм :). Режиссер не только интонацию восточноевропейского кино точно воспроизводит, но и приемы Ленкома 70-х.

И наконец, отдельных слов заслуживает эпизодическое появление Виктора Сергачева в роли профессора художественного училища. Такое совпадение взгляда актера и персонажа дорогого стоит!
Tags: театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments