Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Бес (и оффтопом немного про «Бесов»).

*
"ДЬЯВОЛ", М.Станкевич, ТЕАТР п/р ТАБАКОВА, Москва, 2011г. (7)

Так совпало, что в уходящем 2011 году два выпускника школы-студии МХАТ 2006 года, партнеры-антиподы по студенческому «Гамлету» и по фильму «Стиляги» Антон Шагин и Максим Матвеев сыграли главные роли в театре.
И так получилось, что их спектакли встали рядом в моем театральном расписании, в пятницу посмотрел Шагина в «Пер Гюнте», а в субботу Матвеева в «Дьяволе». Оба спектакля удались и оба актера прозвучали, хотя и каждый по-своему. Шагин сыграл в развитие собственного амплуа и собственной актерской темы, а Матвеев сделал шаг в сторону и даже поперек движения.

В роли молодого помещика Иртенева Матвеев убедил, даже выше головы прыгнул, вышел далеко за переделы собственного амплуа героя-мажора. Сыграл неврастеника. Впрочем, и нечто мажористое в роли тоже было – благополучный "молчел" с прекрасными жизненными перспективами (и в бизнесе, и в семейной жизни, и в общественной, в конце его даже в депутаты выбрали:). Единственное не-мажористое качество героя – он не уверен в себе, что материализовано в близорукости. Очки - вот та деталь, при помощи которой мажор стал неврастеником, и его воспаленный взгляд, такого у Матвеева никогда не было, тоже взят оттуда «из-под очков».
Только в самом финале актер не убедил. Подводил своего героя к самоубийству с самой первой сцены, с первого взгляда, такого встревоженного, напряженного, но так и не подвел. Завязку и развитие сыграл, сыграл и добропорядочность, и одержимость, и переключения из одного состояния в другое (тут режиссер помог и музыка Гоберника – виолончельная тема), а вот развязка оказалась смазана.

И режиссер-дебютант Станкевич убедил. Видно, что хорошо воспитан и образован, из хорошей театральной семьи – унаследовал нечто и от «деда» Фоменко («Семейное счастие») и от «отца» Женовача («Захудалый род») и он это наследство принял и освоил (то есть "присвоил", сделал своим).
Постановка качественная, мастеровитая. И по первому плану (сюжет держит в напряжении, житейская история разыграна как по нотам, публика захвачена) и по второму (есть глубина, есть свежий взгляд, «новые сведения о человеке»).
Вот только в финале режиссер не убедил, отдав авторское резюме жене главного героя, а роль эта в спетакле не развернута, подана легковесно, иллюстративно. К такой финальной точке, после развязки и повествовательного послесловия, нужно было подвести.
Зря он не отдал финал дяде. У Плотникова было еще меньше места, чтобы развернуть образ, и поначалу кажется, что мхатовский мэтр здесь «для мебели», но в те несколько секунд, что ему все же предоставила инсценировка (несколько слов, автохарактеристика дяди перед признанием племянника) Плотников сумел очень много сыграть. Дядя – сторонний наблюдатель, не воспринимающий проблему Иртеньева всерьез, но актер мог бы «выйти из роли» и внести нечто от автора, который зачем-то возвращался к этой теме в преклонном возрасте.

Впрочем, финал этой повести не убедил и автора, Льва Николаевича, неспроста он его менял-переписывал.

Из окружающих центрального героя персонажей особенно хороша пара крестьянок – любовница Иртенева Степанида и ее бойкая подружка-простушка. Они сыграли жизнь иную, крестьянскую, «суверенную», себе-на-уме, совсем "отдельную" от господ.

Дьявола пожалуй, тут в спектакле нет, а вот бес получился. Более легковесный вариант, чем у Толстого, но ведь и на эту проблему мы из 21-го века смотрим легче, чем он из 19-го. Главное, что она не выглядит скучной академичной классикой.


Пожарная сигнализация.

Своеобразным доказательством того, что «Дьявол» не просто экзамен по чистописанию для дебютанта, а высказывание, может послужить короткая, но очень резкая отповедь блогоприятеля pavelrudnev :

Не понимаю я все-таки 30-летних режиссеров, которые ставят очень культурные, очень чистенькие спектакли про то, что половой инстинкт - это дьявол. Порок, требующий решительного искоренения и подавления. Вижу раскол сознания: либо культура, либо высказывание. Либо ты укоренен в рамках традиции, либо ты на территории личного вызова. Говори сердцем, а не показывай школу. Школа придёт к тебе, когда есть что сказать, а не транслировать уже истраченные культурные коды ( http://pavelrudnev.livejournal.com/1229718.html )

Это пожарная сигнализация сработала, очаг возгорания «театральной реакции» обнаружился и где – у совсем молодого, тридцатилетного режиссера, которому положено испытывать совсем другие чувства – бросать вызов, выводить на сцену других не-чистых героев, новую_драму осваивать.

А судя по реакции зрительного зала, никакого раскола сознания нет (разве, что только у критика). «Истраченные культурные коды» вполне жизнеспособны. Все эти заповеди «не возжелай жену ближнего» давно опровергнутые прогрессом и списанные в архив трагические вопросы Толстоевских 19-го века, и даже реабилитированный половой инстинкт - всё это и сейчас остается проблемой для реакционного зрительного зала.

Зрители очень чутко реагировали на современность этой истории про «живую кость», про «беса в штанах», про выплату кредита, про карьеру и семью, про жену и связь на стороне, про милые семейные радости и не-милые шпильки тещи. Пусть и не в трагическом толстовском, а более облегченном драматическом варианте.
Прелюбодеяние, воровство и убийство сопровождают всю историю цивилизации, также, как и заповеди не укради, не убий, не возжелай. И конца этой истории нет.

Да и критики, более проницательные, чем Руднев, увидели в спектакле как раз не "истраченное", а "свежее" - явление нового героя:

Эта усадебная пастораль с выстрелом в финале полна современных смыслов. Человек тридцати лет, держащий на плечах семью и отдающий долги отцов, — герой новый в русской жизни. Герой сегодняшний. Без прагматизма и здравомыслия он не ступит шагу… но лихорадочные, абсолютно иррациональные силы крови, плоти, совести и рока властны над ним. Точно так же, как были властны над беспечными отцами и дедами.
Он прекрасен со своей агрономией, со своей приходо-расходной книгой, где наконец-то сошелся дебет с кредитом! Но книга жизни много глубже. И от судеб защиты нет.
“Дьявол носит лапти” Елена Дьякова, "Новая газета" 09.12.2011

Я полностью согласен с Дьяковой, это новый герой вышел на сцену, "чистый" герой, наш современник-домовладелец (в пару к нашему современнику из «Дома»).


Офф-топ. М.Давыдова про истраченные культурные коды Достоевского и Блока.


А вот М.Давыдова Руднева поддержала. Заочно. Сьездила на юбилей додинских «Бесов» и там обнаружила «истраченные культурные коды». В статье на openspace она развивает идеи из известинской статьи про «Брата Ивана Федоровича», на ту статью я уже откликался (http://lev-semerkin.livejournal.com/387760.html).

По Достоевскому бесовство вырастает из европейского либерализма, перерастающего в нигилизм, социализм, тоталитаризм

Бесы Достоевского стремятся к расшатыванию устоев. И он видит в этом огромную опасность. Он как на ладони демонстрирует нам логику младшего Верховенского: надо разрушить все моральные принципы, а там — в хаосе, в грязной и мутной воде — можно будет ловить рыбку.

Но вот что интересно: вся вторая половина ХХ века была в Европе временем расшатывания устоев. Сексуальная революция, контркультурный бум — чем, скажите, не бесовство? Однако ж при всех издержках этого бума и этой революции главным их результатом стал все же не хаос, а толерантность. Современное раскрепощенное общество оказалось не только свободнее (что понятно), оно (что уже парадоксально) оказалось именно нравственнее и милосерднее, чем прежде. Оно отказалось от казней, от преследования инакомыслящих, от расовой дискриминации, от религиозных войн, от полиции нравов. Прежние устои были расшатаны, чтобы установить на их месте иные — куда более гибкие, но оттого куда более прочные.

Эти новые устои (свобода, опирающая на личную ответственность каждого перед всеми и всех перед каждым) на российской почве приживаются с трудом. И оттого здесь так сильна тоска по устоям прежних времен — грубым, примитивным, жестоким. Расшатывающие устои вольнодумцы уже давно не представляют для России никакой опасности. Главная опасность сейчас исходит как раз от тех, кто кричит: «Устои расшатаны!» Эти профессиональные борцы за нравственность главные бесы и есть. И их здесь мириады, попробуйте сразитесь с ними!
http://www.openspace.ru/theatre/projects/139/details/32188/

Судя по последней фразе - раскавыченной цитате из «Скифов», Блок тоже оказывается по ту сторону баррикад, не на стороне прогресса, а на стороне «истраченных культурных кодов».

Впрочем, заканчивается статья на openspace вполне пророческим описанием грядущих бесов (и грядущих очень скоро) :

Сложный человек не может быть бесом — вот, пожалуй, главная мысль этого спектакля. Ибо для бесов жизнь лишена не только ориентиров. Она в первую очередь лишена глубины. Бес может быть либералом, православным функционером, русофобом, русофилом. Но он всегда не склонен к рефлексии. Не способен на диалог с другим — и главное, с самим собой. Он с легкостью укладывает сложную и противоречивую действительность в прокрустово ложе полюбившихся схем. Когда ты почувствуешь, что у тебя не осталось сомнений в собственной правоте, знай, что тобою овладел бес. Это, наверное, и есть самое важное, до сих пор актуальное и, видимо, для любого времени справедливое прозрение додинского спектакля.

Под этим подписуюсь. И месяца не прошло, как мы увидели этих «либералов, русофобов и русофилов» в прямых трансляциях с оргкомитетов и вместе на трибуне.
Но православных функционеров там не было, а русофилов представляли зороастриец и скандинавский бог грома и молнии.
Tags: closespace, М.Давыдова, революция в болоте, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments