Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Кульминация.

.
Вторая часть отклика на вторую часть второй части «Утомленных солнцем» (первая - здесь).

КОТОВ или СТАЛИН.

Смысловая кульминация «Цитадели» - короткий эпизод между второй и третьей главой. Это самый долгожданный эпизод (самый важный, раз уж он вынесен на рекламный плакат), разговор Котова со Сталиным. Но он оправдывает ожидания лишь отчасти.

Никакого разговора собственно и нет, говорит только Сталин, а Котов смотрит и слушает. И зритель видит Сталина глазами Котова и слышит Сталина ушами Котова. Суханов актер матерый и образ он сделал сильный, главное что условный, мифологический. Визуально очень выразительный, втягивающий внимание, лицо-маска, глаз почти не видно, что создает дополнительный эффект тайны. То, что зритель видит глазами Котова – очень убедительно запредельная загадка власти. Ощущение «у бездны мрачной на краю» или наоборот, в стратосфере, на заоблачной высоте верховной власти.
Но вот ушами Котова зритель слышит довольно странный текст. Только начало убедительно («не почему, а зачем»), а потом - нелепые рассуждения о грядущей гражданской войне между солдатами и жителями освобожденных районов, даже на демагогию не тянет, диаметрально противоположно реальности – известному сталинскому приказу о призыве из освобожденных районов. Аргументация мелкая, не политическая, а политтехнологическая (покажем Европе фотографии), это из наших дней, а не из 40-х годов прошлого века. Текст, в отличие от картинки не приоткрывает дверь в метафизику власти, надуманный искусственный имеет чисто служебную функцию – служит подводкой к финальной главе, где Котов занимает место разжалованного генерала-пьяницы (так символично показана смена командного состава во время войны).

Раз уж сцена со Сталиным, также как и аналогичные сцены в «Предстоянии», происходит в ирреальном мире (сон Котова, разговор с воображаемым Сталиным), то и текст мог бы быть темным - таинственным шифром, неразборчивым. Здесь ведь не слова/аргументы важны, а прямое и символическое столкновение фигур. Сталин и Котов – два вождя. Сталин – вождь потусторонний, заоблачный, языческое божество. Котов - вождь из плоти и крови, посюсторонний, ведет солдат личным примером, да и сам только что из окопов.

«ЗА_ЦЕНОЙ_НЕ_ПОСТОИМ» или «ТРУПАМИ_ЗАКИДАЛИ»

Финальный штурм немецкой цитадели выглядит большой развернутой метафорой Великой Отечественной войны (а также метафорой истории СССР в 20-м веке, да и русской истории вообще). По-видимому, за основу взяты реальные эпизоды войны – две попытки прорыва «Миус-фронта» летом-осенью 1943 года, хронологические рамки почти совпадают.

Режиссер использует известную интеллигентскую концепцию «ТРУПАМИЗАКИДАЛИ» (гуманистический взгляд - война это ужас-ужас-ужас, приказ «Ни шагу назад» – людоедский, победа пиррова, гордится нечем и праздновать нечего). Но его взгляд не интеллигентский (но и не народный, не из глубины). У Михалкова взгляд элитный, взгляд сверху (Котов – большой человек, об этом сказано прямым текстом). И концепция «ТРУПАМИЗАКИДАЛИ» выворачивается наизнанку, утверждает мифологию Великой Победы, а не подрывает ее. Когда армия, вооруженная только черенками от лопат, идет на штурм, под немецкие пулеметы, зритель ждет апофеоза войны, горы трупов выше верещагинской, которая затмит показанное в «Предстоянии». Не тут-то было – никаких трупов нет.

Концепция режиссера ближе к советской «одна на всех мы за ценой не постоим» (на штурм идут все, все готовы платить) и дополнена важным религиозным мотивом «провидения», «высшего смысла», не иррационального-языческого, «сталинского», а стоящего на простых заповедях. Помогли появится на свет немецкому ребенку - уцелели при бомбежке (да еще Иосифом Виссарионовичем ребенка назвали, если б не он биологические родители и не встретились бы). Не спрятались за спинами черной пехоты – взяли цитадель. Не убили немецкого регулировщика – взяли Берлин.

В последней главе фильма происходят две символические встречи, они завершают и сюжетную, семейную и символическую, историософскую конструкцию «Утомленных солнцем».

Отец и дочь встречаются во время решающего штурма. Встречаются символически - на мине (случайная встреча людей на войне это «свидание на пороховой бочке», каждая секунда может оказаться последней). Но встреча все-таки происходит и семья, казалось бы распавшаяся, восстанавливается, раздрай преодолевается.

И в самом финале – встреча танковой колонны с одинокой старухой (Чурикова) и немецким регулировщиком. Немецкий солдат сам направляет танки на Берлин (и здесь снова символическое утверждение советского мифа – освобождение обезумевшей Европы от фашизма).

Таким образом всё, живое и неживое, большое и малое, случайное и закономерное, десятки главных и сотни эпизодических персонажей оказываются частями величественной мозаики Истории, картины мира. Она украшена мелочами – комарики, паучки, мышки, резиновый журавлик, гребешок, командирские часы. И выстроена по вертикальной смысловой оси – к Победе. Танго, песня, цыганочка с выходом и концерт складываются в оперу-мистерию, «Гибель богов» (немецких и вагнеровских-языческих) под звуки русской гармошки.
Tags: кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments