Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

«Женское» и «мужское».

.
Первый польский спектакль, который я видел, «Данте» Шайны, был поставлен в 1974 году. У «(А)поллонии», поставленной через 35 лет, совсем другой внешний вид, обертка другая, а под ней очень много общего c Шайной (Шайна пережил опыт концлагеря сам, передал эстафету и польский театр нынешнего поколения эстафету принял) . Уже по этим двум точкам можно выстроить особую линию польского театра – философствование с помощью последовательности экспрессивных художественных образов, визуальных и смысловых композиций. Постановка предельных вопросов, разговор о человеке, подробный разбор со всех сторон, словно читаешь «Диалоги» Платона. Но то классика философской мысли, изученная и откомментированнная, а в польском театре пытаются здесь и сейчас создать современный текст такого же уровня – тут даже неполная удача дорого стоит.
И, если оттолкнуться от Платона, хочется не только воспринимать монолог режиссера, а вступить в собственный мысленный диалог с ним, занять свою позицию по обсуждаемому вопросу.

Точка «Х» и точка «П».

При демонстрации спектакля в России возникает один важный содержательный момент , наши зрители (по крайней мере те, чьи мозги отформатированы не на западный манер) находятся в другой системе исторических координат и могут смотреть на систему, выстраиваемую Варликовским, со стороны.

Режиссер выстраивает свою систему из центральной точки. Это «точка Икс», «Х», «Холокост» для западных европейцев это – центральное событие 20-го века, определившее послевоенную современность. Мы тоже живем в послевоенное время и у нас главное событие 20-го века – война, только у нас война была другая, и у нас другая центральная точка, точка «П» – «Победа».

Максимально широкий взгляд режиссера и эту сторону не упускает (хотя она проходит по периферии сюжета). Лучшая (для меня) сцена спектакля – возвращение Агамемнона с войны, «красный гимн». Агамемнон возвращается с победой, но для режиссера его победа - это не главное, главное что мир не наступил, цепь убийств продолжилась (в «Оресте» кровавая цепь убийств с этого только начинается).

Кто создал фабрики смерти в спектакле говорится (немцы), в какой человеческой среде они работали разбирается очень подробно (как возможно там работать, да просто жить рядом и не знать, не хотеть знать, делать вид), а вот вопрос кто же остановил их работу, зритель может задать сам, режиссера это не интересует, можно подумать, что всех истребили и фабрики были закрыты за ненадобностью. А немцы сами ушли.

Мужской ответ – война против войны – для режиссера неприемлем (он прямо говорит, что нет разницы между еврейским ребенком, погибшим в гетто, и немецким, погибшим при бомбежке). И мужская жертва (сложить голову за други своя) для него не жертва. Режиссера интересует самый чистый случай – женский ответ, женская жертва, «вегетарианская». Вегетарианская тема – параллель между лагерем уничтожения и скотобойнями, которые продолжают работать здесь и сейчас и каждый день убивают (коров, свиней и куриц), возникает в самом начале второй части.
Додумаем эту мысль до конца и воображение нарисует идущий по полю комбайн смерти, срезающий миллионы живых растений, чтобы кинуть их еще нерожденных детей в жернова, чтобы вегетарианцы не умерли с голоду. Они тоже убийцы.

На женской линии Ифигения-Алкеста-Аполлония режиссер видит искупление, спасение человечности и историческую роль Польши-Полонии, как страны-жертвы. Тут не столько самооправдание (поступок Аполлонии показан как единичное исключение), сколько строительство национального мифа, то есть не национальный нигилизм, а положительное действие.
В этом случае Польша – женское (вегетарианское, травоядное, пассивное, страдательное) начало, тогда Россия в этой системе координат начало противоположное мужское (активное, солдат-хищник).

"(А)поллония" сильнейшим образом женоцентрична. Главные герои – женщины (Аполлония-Алкеста-Ифигения), главные протагонисты режиссерской интонации и режиссерской идеи – женщины (певица и девушка-лектор), главная рассказчица на холокост-шоу второго акта – еврейка, которую спасла Аполлония. Собственно, и Польша (скрытая героиня спектакля) – женского рода.
Мужчинам отведена роль убийц (самый молодой из мужчин – сын спасенной еврейки идет в армию, чтобы убивать палестинцев) и пьяниц (пародийный Геракл-мачо).

И совсем уж неожиданной третьей стороной поворачивается оппозиция мужское-женское, когда появляется Аполлон – гей-пацифист, пародия на Аполлонию, карикатура на человека.
Нет, уж лучше мачо.
Tags: Польша, театр
Subscribe

  • Красная гвардия

    . «В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА», С.Женовач, МХТ им.ЧЕХОВА, 2021г. (10) Вот таким спектаклем должен начинать худрук главного драматического театра страны.…

  • Хорошо о хорошем-плохом

    . «КАК ХОРОШО МЫ ПЛОХО ЖИЛИ», С.Серзин, Невидимый театр, СПб, 2018г. (7) Хороший спектакль, простой и точный. Простой по форме, точный по…

  • Кто здесь режиссер?

    . «МОЦАРТ «ДОН ЖУАН». ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ», Д.Крымов, Мастерская ФОМЕНКО, Москва, 2021г. (10) Крымов полностью замкнулся сам-на-себя, то есть на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments