Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Сказка о государстве.

.
«ДРАКОН», В.Белякович, ТЕАТР НА ЮГО-ЗАПАДЕ, Москва, 1981г. (8)

Сильная сторона пьесы Шварца – высокая степень обобщения (это почти притча, модель общества).
Слабая сторона – слишком большая однозначность, односторонность (поэтому все же не притча).
В театре на Юго-Западе поставили пьесу очень адекватно, то есть не облегчали, не усложняли, не вносили собственный смысл, а раскрывали авторский, поэтому и сильные и слабые стороны пьесы спектакль унаследовал.

Герои словно пришли со страниц хорошей детской книжки с настоящими старинными художественными картинками – цветные, объемные, сказочные (то есть похожи на людей, но ярче).
Героический Ланцелот – Авилов, в мягкой шляпе, с длинными светлыми волосами и с таким выразительным лицом, какое в жизни не встретишь, только нарисовать можно (на картине или в мультфильме ручной работы).
Антипод героя – антигерой, антипод и по манере игры. Бургомистр Гришечкин, острохарактерный сказочный клоун, играет репризно, импровизационно, много отсебятины на грани фола, он нагло перетягивает на себя одеяло, да еще и «ногами пинается».
Рядом с таким Ланцелотом легко представить именно такого говорящего кота (Коппалова), такую Эльзу (Галкину), Эльзу – пионерку (а может быть пионера, «любовь» в пьесе и в спектакле советская, асексуальная).
И народ показан ярко-карикатурно по-шварцевски – жалкие, чумазые, скособоченные людишки. Правда Шварц упоминает и о других (о кузнецах, шапочных дел мастерах – т.е. о «сознательном пролетариате»), но на сцене они так и не появляются.
Ну и Дракон – три головы разные, контрастные: гламурная голова (Иванов), Дракон обыватель (Писаревский) и настоящий головастый Дракон, мудрец (Афанасьев).

Кроме достоинств идущих от пьесы, спектакль обладает и одним дополнительным, собственным. Он не только сам по себе существует, как отдельное произведение, но вместе с соседями по афише является звеном в репертуарной цепочке.

Можно выделить в ЮЗ-репертуаре особую героическую линию, которая выражает принципиальную эволюцию взглядов режиссера на театр и на жизнь через центрального героя-протагониста. На том отрезке ЮЗ-истории главным героем был Виктор Авилов. В средине 90-х годов все спектакли героической серии находились в афише одновременно, что наверное позволяло их смотреть как части целого (но я смотрел не так и реконструирую задним числом, что чревато ошибками, пусть те, кто наблюдал процесс в реальном времени, меня поправят :).
Началась героическая серия Беляковича-Авилова Мольером, затем Ланцелот в «Драконе», Гамлет, Калигула и закончилась Воландом в спектакле «Мастер и Маргарите» (символично, что и первое и последнее звено в цепочке сделано на материале Булгакова, который дал театру оба полюса - свет и тьму, героя земного и героя потустороннего).
Шварц несколько выпадает из ряда Булгаков-Шекспир-Камю, «Дракон» это все-таки литература второго ряда. И не потому, что «сказка». Недавно видел постановку «Снегурочки» Островского - вот литература первого ряда, а Шварц где-то рядом со Стругацкими и идейно к ним очень близок (а тема прогрессорства у них просто общая).

А еще пьеса «Дракон» является звеном в цепочке литературной, одна из главных сказок в сказочной серии Шварца.

«Дракон» появился в репертуаре театра в декабре 1981 года. Очень вовремя появился, ровно за десять лет до крушения дракона-СССР, почти день в день. В нужное время (как говорил Ильич, вчера было рано, а завтра будет поздно) и в нужном месте, в студийном любительском театре, мобильном и чувствительном (первым почувствовал, что последнее десятилетие наступает и надо «зафиксировать», многие спектакли театра На Юго-Западе это летопись).

А вот наш самый известный драконовед Марк Захаров дважды к «Дракону» обращался, но оба раза промахнулся. Сначала было слишком рано, спектакль в студенческом театре МГУ прогремел, но сразу загремел, был очень быстро закрыт. Потом стало слишком поздно – фильм «Убить дракона» опоздал, был явным провалом Захарова.

Рыцарь Ланцелот тоже появился в городе вовремя. Ни раньше, ни позже, а тогда, когда Дракон стал «царствовать лежа на боку». Раньше Дракон работал – «цыган» изгонял («врагов любой государственной системы, их песни лишены мужественности, их идеи разрушительны»), озеро вскипятил – остановил эпидемию холеры, поощрял ремёсла.

Высокая степень обобщения позволяет подставить в условную сказочную картинку самую разную смысловую подкладку.
Пьеса написана в 1943 году и самый первая и очевидная аллегория – фашизм, немецкий народ (народы Европы) под властью Гитлера, изгнание «цыган», борьба с антифашистами-подпольщиками.
Идейная платформа Шварца – ранне-советская, поэтому второй слой подкладки тоже вполне советский – народ (массы) под властью буржуазии и профессиональный революционер Ланцелот (он - Ленин и одновременно партия, близнецы братья).
Ланцелот - легкая частица: «Я – человек до того легкий, что меня как пушинку носит по всему свету, и с легкостью вмешиваюсь в чужие дела». Наследник Разина, Пугачева, декабристов, Герцена и т.д. до большевиков-интернационалистов и Че.

Два первых смысловых слоя позволили пьесе пройти цензуру. Но обобщение оказалось намного более глубоким и сильным, так что и антисоветский слой тоже обнаруживался (партия оказывалась уже Драконом, а Ланцелот интеллигентом, диссидентом, прогрессором), поэтому постановки пьесы в советском театре выходили с большим скрипом и шли очень недолго.

Театр отыгрывает целый каскад аллюзий по всем смысловым уровням.
Так поставлен свет, что тень от носа рисует у второй головы Дракона гитлеровские усики.
Бургомистр пародирует Ильича (Гришечкин играет стихийно, всё валит в кучу - и это правильно, собирательный образ, набор черточек от самых разных вождей).
А над сценой - пять красных прожекторов изображают Дракона. Пять лучей не собраны в звезду, а вытянуты в линию, но все же их пять, а считать публика умеет.

Очень точно показан стиль советской пропаганды – в верхах идет битва, народ смотрит через закопченные стеклышки и слушает комментарии властей (лживые).

Закопченные Стеклышки – прекрасный образ, он отсылает к самым глубинам мифологии, схватка света и тьмы = солнечное затмение, но представленное в негативе. В реальности правит Солнце и на него покушается чужая тень, но в результате Солнце возвращается. В негативном варианте Шварца правила тьма, Солнце пытается закрыть тьму и побеждает. Стеклышко Шварца закопчено особым образом, мифологическое представление о солнечном затмении переосмыслено и перевернуто.

Можно картину и еще больше обобщить – представить модель человеческого общества из трех элементов: народ, государство и третья сила.
Третий лишний, антисистемный элемент, не народ и не государство, катализатор перемен, революционные дрожжи, бес разрушения.

История человечества - борьба вершин треугольника и динамическое равновесие.
К сожалению, такому взгляду на пьесу мешает слишком явная однозначность, заданность, узость авторской установки. Шварц пристрастен, целиком и полностью находится на стороне одной из вершин треугольника – на стороне Ланцелота. Автор не видит, что схема универсальна и многозначна, полностью отождествляет себя с третьей вершиной и смотрит на ситуацию из одной точки. Это абсолютный полюс добра и соответственно Государство – полюс абсолютного зла . Что касается народа, тут присутствует и любовь (как же без народолюбия) и высокомерие (народишко достался скверный), но еще и страх, Эльза говорит открытым текстом «я всех боюсь».
Шварц восхищается Ланцелотом (то есть собой), ненавидит Дракона (государство) и боится народа (окружающих). Он мечтает государство уничтожить, а народ возглавить и перевоспитать (возвысить до себя, создать нового человека).

Работа адова будет сделана и делается уже.

Ланцелот (устало) - Что же мне делать с вами
Бургомистр (встрепенувшись) - плюнуть!


Когда смотрел спектакль, этот ответ мелькнул у меня в голове на миг раньше, чем его произнес Бургомистр :)

Ланцелот появляется как бог-из-машины, как королевский указ в финале «Тартюфа», как Командор в финале Дон Жуана. Вмешательство иных сил означает, что проблема не имеет решения. Проблема неравенства - верха и низа, власти и народа, генералов и солдат.
Только в сказке возможен «низ» без «верха» (народовластие), или, наоборот, «верх» без «низа» (булки растут на деревьях).
К тому же самые проницательные сказочники понимали, если у некоторого обьекта отрезать «верх» и отбросить, то оставшийся «низ» тут же отрастит себе новый «верх» («верх» все равно возникнет, вырастет, как отрубленная голова Дракона).
И Шварц это понимал потому и не закончил сказку победой над Драконом, а заглянул на шаг дальше. Дальше пришлось отрезать следующий «верх» – Бургомистра с Генрихом. Ну а дальше? Так ведь можно резать до бесконечности, в надежде получить наконец «низ без верха», безклассовое общество, демократию. И на пути к идеалу полностью уничтожить целое, уничтожить низ вместе с верхом.

Расклад такой – в городе, где живет Народ, а правит Дракон появляется третья сила, странствующий рыцарь. Пока на одном полюсе был народ, а на другом власть, было равновесие (мужики при господах, господа при мужиках), народ платил налоги/дань, власть защищала (от кого? от чужого Дракона, убери этого, город захватит другой Дракон) и такое равновесие длилось долго (вопрос, сколь угодно долго?). Появился третий и все пошло «враздробь», как сказал бы Фирс. Возник треугольник, неустойчивость, драматический конфликт. То ли народ с рыцарем против власти, то ли власть с народом против пришельца. У Шварца – первый вариант.
Однозначность авторской установки особенно заметна в финале пьесы. Режиссер и исполнитель главной роли приложили усилия, чтобы финал не выглядел уж совсем легковесным сказочным хэппи-эндом, подгонкой задачи под известный, идеологически правильный, оптимистичный ответ. Они вытягивают из последнего монолога Ланцелота проблему, утяжеляют финал и добиваются определенного успеха, хотя преодолеть пьесу им не под силу. Когда включишь Ланцелота в один ряд с Калигулой и Воландом – сразу так и тянет перевернуть картинку, крайности сходятся и в какой то момент второй визит Ланцелота в город напоминает визит Воланда в Москву.
Ланцелот слишком «легок», чтобы быть правителем (не усидит, это не «Ленин», это «Троцкий», или если брать фигуры из недавней истории не Юрий Лужков, а Гавриил Попов :), В тексте есть намеки и на перерождение Ланцелота, сразу вспоминаешь Маяковского («работа адова будет сделана и делается уже»), из песни слова не выкинешь, поэтическое чутье не обманывает, эта работа – «адова» (опять отсылка к Воланду).

А может и вправду, плюньте на них (на нас), сами разберемся, не нужна нам ваша «адова работа».
Tags: театр
Subscribe

  • Медвежья ирония

    . «МЕДВЕДЬ», В.Панков, ЦДР, Москва, 2019г. (7) Сложено из трёх слоев по-медвежьи – грубо и крепко (не так как легкие стулья в доме у вдовушки…

  • Открыл Чеховский фестиваль

    . «ФОЛИЯ», М.Мерзуки, "Поль ан Сен", Франция, 2018г. (8) Постановщик нам известен (по спектаклю "Пиксель"), почерк узнаваем. Хип-хоп, как…

  • Бесплодье умственного тупика

    * «ГАМЛЕТ. КОЛЛАЖ», Р.Лепаж, ТЕАТР НАЦИЙ, Москва, 2013г. (10) Посмотрел трансляцию в кинотеатре. Первый раз смотрел со второго ряда бельэтажа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Медвежья ирония

    . «МЕДВЕДЬ», В.Панков, ЦДР, Москва, 2019г. (7) Сложено из трёх слоев по-медвежьи – грубо и крепко (не так как легкие стулья в доме у вдовушки…

  • Открыл Чеховский фестиваль

    . «ФОЛИЯ», М.Мерзуки, "Поль ан Сен", Франция, 2018г. (8) Постановщик нам известен (по спектаклю "Пиксель"), почерк узнаваем. Хип-хоп, как…

  • Бесплодье умственного тупика

    * «ГАМЛЕТ. КОЛЛАЖ», Р.Лепаж, ТЕАТР НАЦИЙ, Москва, 2013г. (10) Посмотрел трансляцию в кинотеатре. Первый раз смотрел со второго ряда бельэтажа…