Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Ада-Томас-Мари-Джереми-Сара-Себастьян-Джексон-Мишель-Лупе.

.
Ада-адА, аДа-АдА.

Первая из девяти частей спектакля особенная, «Ада» - зародыш «Липсинка». Самостоятельный, законченный одноактный спектакль, в котором уже содержатся будущее целое. Он назван именем героини, имя перевертыш (оно совпадает с собственным зеркальным отражением), и тема «Ады» тоже перевертыш – смерть-рождение, мать-сын (не мадонна теряет сына, а наоборот). Классические сюжеты мужское-женское Лепаж представляет в зеркальном отражении, тем самым утверждая единство человеческого рода, произошедшего от одного корня, от Адама (на эту же тему работает и многоязычие и постояный рефрен усыновлений/удочерений - все люди братья/сестры/матери).
«Ада» заканчивается тем же, чем и начиналась – полетом в самолете, арией, религиозной скульптурной мизансценой. Этой же арией закончится и весь «Липсинк» и финальная мизансцена девятичасового спектакля также повторит религиозную скульптурную композицию. «Ада» замкнута в кольцо и большое кольцо «Липсинка» повторяет малое кольцо «Ады».

Голос Ады – нить Ариадны, которая ведет зрителя по лабиринту (и в конце концов выводит к точке входа, так как спектакль замкнут в кольцо, те же три персонажа Ада, Лупе, Джереми, тот же голос Ады поет арию).

В девятичасовом путешествии у зрителя есть не только путеводная нить, но и проводники.
В финале первой части спектакль определяется с главным героем.
В начале "Ады" мы увидели Джереми младенцем на руках матери, теперь он вырос и покинул родительский дом.
Лицо Джереми в иллюминаторе самолета, вдоль борта медленно движется приемная мать Ада (теперь она поет дуэтом с сыном), а по крыше самолета в противоположном направлении движется родная мать Лупе и в финале благословляет сына.

Джереми и Томас-Фома.

Джереми - alter ego зрителя.
Зритель также как и Джереми путешествует по лабиринту и пытается собрать паззл, только зритель разбирается в спектакле, а Джереми в истории собственного рождения.

Джереми - alter ego режиссера.
Джереми становится кинорежиссером, этот сюжетный ход дает Лепажу возможность поделиться собственным опытом участия в кинопроизводстве. А также рефлексией на тему отношения кино к реальности. Рефлексией сатирической (в главе «Джереми») и серьезной (в финальной главе «Лупе»)
Документальное кино, призванное фиксировать и регистрировать, вмешивается в жизнь напрямую. А игровое кино сворачивает от реальности на проторенную Голливудом дорожку, счастливая киносудьба «австрийской няни» из «Звуков музыки» помогает заманить Лупе (мать Джереми) в ловушку, а потом и самому Джереми мешает докопаться до истины, ловит начинающего режиссера в мелодраматическую ловушку.

В путешествии по второму "мозговому" этажу «Липсинка» зрителям помогает и еще один, специальный проводник - интеллектуал, ученый, нейрохирург Томас (то есть Фома, имя со значением). Если восстановить хронологию, то его история соединяется с основным сюжетным деревом в тот момент, когда он является зрителем (точнее говоря слушателем, приходит на концерт Ады – спектакль начинается с выступлением Ады на сцене, она исполняет Третью Симфонию Хенрика Горецки ). Таким образом меломан Томас тоже alter ego зрителя.

Томас – проводник-лектор (эту роль Лепаж брал на себя в «Обратной стороне луны»). Томас предъявляет ключевую метафору акта творения (чуда творчества) – на экране возникает фреска «Сотворение человека». Томас видит в очертаниях Творца карту головного мозга и читает послание зашифрованное художником - мозг творит мир, да и самого Творца вместе с архангелами. Получается, что режиссер творит мир своей волей, зритель – своим воображением. Но эта истина второго этажа еще не последняя истина.
Мозг творит человека? здесь парадокс, выходит, что мозг сотворил сам себя. Пытаться исследовать мозг с помощью мозга все равно что, тащить себя из болота за волосы. Путь ведет в дурную бесконечность – в «бесплодье мысленного тупика» (Томас произносит монолог Гамлета, но вместо полагающегося в этом случае черепа вертит в руках муляж головного мозга).

Затем Томас переходит сам (и помогает зрителю перейти) на третий этаж – от рационального, научного постижения реальности, от рациональной хирургии (довольно таки механической, буквально показано как нейрохирург копается в мозгах пациентки) к религиозной терапии.

Тетя Сара и тетя Мишель.

Первые четыре части «Липсника» тоже представляют собой самостоятельный спектакль, «средний круг», если за «малый круг» считать «Аду», а за «большой» - весь спектакль в целом. Графический образ спектакля – три круга разных радиусов, имеющие одну общую точку (точка входа=точка выхода). В среднем круге мысль работает особенно напряженно, но затем опускается, возвращается к сюжетной мозаике и уходит довольно далеко от основного ствола. В главах 5-8 спектакль расходится вширь и зрительский интерес немного слабеет (а первых четырех частях и девятой – захватывало дух). Появляются новые герои и новые жанры.
Глава «Себастьян» – черная комедия, играет роль передышки (нельзя девять часов держать сУрьезную ноту). Глава «Джексон» - детектив.
Глава "Сара" – социальная драма. Она особенно неудачна. Чернушная история проститутки сочинена по правилам «новой драмы» - схематично, газетно (асоциальное навязывается вместо социального). Подобный недостаток был и в японской части «Трилогии драконов» (предшественника «Липсинка»). Общие японские места - самурай-кимоно-камикадзе-Хиросима. Общие новодрамовские места – отчим изнасиловал, брат изнасиловал, пошла в проститутки, закончила убийством брата.
В восьмой главе – «Мишель» - жанровая передышка заканчивается и возвращается серьез.
Мишель (младшая сестра Мари, второй жены Томаса) тоже своего рода alter ego режиссера. Представитель литературного авангарда 70-х годов (сам Лепаж в те годы был студентом), Мишель «потерялась», когда волна контр-культуры пошла на спад, и теперь пытается выбраться из лабиринта, найти контакт с новой реальностью. И находит. Возвращается к жизни (и к творчеству) Мишель, вслед за ней и сюжет возвращается к основному руслу.
В последней главе «Лупе» все становится на свои места, нервы спектакля обнажаются, заполняются последние белые пятна мозаики, картина становится целостной, сюжетные линии сходятся в четкий симметричный узор.


Пала сцена… :)

Уже не раз замечаю, как гастрольные спектакли проявляют у некоторых наших критиков и зрителей комплекс неполноценности. Другие бы порадовались – хороший спектакль привезли, а эти садятся на любимого конька и стенают («как же пала наша сцена», «после таких спектаклей противно ходить в наши театры», «наши актеры такого никогда не смогут», «отстали навсегда»).
Вот и после Лепажа то же самое, что на мой взгляд особенно несправедливо. Тем самым и Лепаж включается в ряд модных режиссеров нового европейского театра, «французиков из Бордо». Но ведь он совершенно не из этого ряда, он суверенный режиссер идет своим путем и идет против общего европейского потока. Сейчас «в Бордо» носят нечто бессловесное, а лучше бессюжетное. У Лепажа речь, слово, текст главный элемент, а сюжет, история образуют фундамент для обобщений. Несмотря на высокотехнологичную оболочку, по сути он гораздо ближе к нашему «кондовому» разговорному сюжетному театру. И на этом поле наш театр не дает никакого повода для проявления комплекса национальной неполноценности. Нам есть что предьявить, хотя бы «Берег утопии» .
Постановка Лепажа если и превосходит постановку Бородина то ненамного, оба спектакля из одной (высшей) театральной лиги, спектакли-события.
Техничные актеры Лепажа могут все – петь оперные арии, джаз, рэп, рок, умеют мгновенно перевоплощаться, играть на четырех языках, но они не могут того, что могут наши актеры – создать крупный подробный полнокровный живой образ. Все содержательное, все большие мысли и чувства идут в «Липсинке» исключительно от режиссера, от сочетания фрагментов, здесь нет ни одного персонажа хотя бы отчасти сравнимого с Белинским (Редько) и Герценым (Исаевым) в спектакле РАМТ «Берег утопии», актеры Лепажа просто не успевают развить образ, в общей конструкции на их долю приходится узлы схемы, фрагменты, пунктир, стоп-кадр, даже не портреты, а иконки.
И это сказано не в упрек.
Сравнивать какие актеры лучше, наши или канадские - бессмысленно, когда они выполняют совершенно разные задачи, при этом и те и другие делают свою работу великолепно. В моем зрительском сердце к участникам обоих проектов нет никаких упреков, только благодарность (за то, что замахиваются на такие большие задачи) и восхищение результатом.
Tags: Лепаж, ЧехФест, театр
Subscribe

  • Красная гвардия

    . «В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА», С.Женовач, МХТ им.ЧЕХОВА, 2021г. (10) Вот таким спектаклем должен начинать худрук главного драматического театра страны.…

  • Хорошо о хорошем-плохом

    . «КАК ХОРОШО МЫ ПЛОХО ЖИЛИ», С.Серзин, Невидимый театр, СПб, 2018г. (7) Хороший спектакль, простой и точный. Простой по форме, точный по…

  • Кто здесь режиссер?

    . «МОЦАРТ «ДОН ЖУАН». ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ», Д.Крымов, Мастерская ФОМЕНКО, Москва, 2021г. (10) Крымов полностью замкнулся сам-на-себя, то есть на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments