Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Золотой муравейник.

*
”ТРИ ГОДА”, С.Женовач, СТУДИЯ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУСCТВА, Москва, 2009г. (впечатление: 10 из 10)

Декорация Александра Боровского составлена из металлических кроватей и заселена персонажами повести Чехова. Декорация не поворачивается, не перемещается в пространстве, но, оставаясь неподвижной, она постоянно меняется, преображается за счет перемены освещения.
А самое главное преображение декорации происходит даже не в глазах, а в голове зрителя, когда декорация, откликаясь на события и повороты сюжета, на режиссуру мизансцен и образы из монологов действующих лиц, приобретает тот или иной символический облик.

Свет желтый, золотистый и от этого возникает образ золотого храма на черном фоне.

Декорация выстроена горкой и оттого напоминает муравейник, она плотно заселена – человечье общежитие. На кроватях происходит зачатие, рождение и смерть. На пружинах прыгают, качаются, ворочаются – пружины скрипят, воспроизводя ритм жизни. Лежа (или стоя) в кроватях персонажи, как соседи в общаге, переговариваются. Говорят обо всем на свете, такие русские разговоры – о жизни, об искусстве, о борьбе, о вере.

Когда речь заходит о богатстве, спинки кроватей выглядят стенками золотой клетки. Когда брат главного героя сходит с ума, он мечется, словно птица в клетке и ударяется о прутья.

Когда умирает героиня, спинки кроватей напоминают кладбищенские оградки.
Когда герой венчается – иконостас в церкви. Когда гости на свадьбе (все персонажи спектакля) встают, они словно на портретах в рост на черном фоне и вписаны в золотые рамы.
В этой картинке есть наследование по отношению к одной из предыдущих работе Женовача и Боровского «Захудалый род» - тоже портретная галерея, то же сочетание цветов – золотой на черном. Да и тематически «Три года» продолжают «Захудалый род», тоже семейная история, только купеческая и время действия отнесено вперед лет на 50.

Тут важно вспомнить о месте, где играют спектакль – и тогда история про купеческую семью (миллионное дело, амбар, «плантатор» вместо эксплуататор. наследство, благотворительность) выглядит как посвящение этому месту (золототканой фабрике купцов Алексеевых – вот откуда золотой цвет) и людям, которые здесь жили - от «дремучих» родоначальников династии до «просвещенных» наследников, устроивших здесь театр для рабочих.

В центре и лесковского и чеховского спектакля неординарный человек (и неординарная, крупная актерская работа).
Главный герой – Алексей Лаптев (А.Вертков), рассказчик, человек умный, колючий, закрытый, рефлексирующий, самоед, человек без направления. У него и облик неординарный ("деревянная скульптура") и взгляды не вписываются ни в какие известные представления о людях тех лет (он не похож ни на героев Лескова, ни на героев Островского, ни на героев Достоевского).
В первом действии главного героя окружают три женщины – сестра Нина (А.Имамова), женщина добрая, несчастливая в браке, жена Юленька (О.Калашникова) - хорошенькая провинциальная барышня, и любовница Полина (М.Шашлова) – яркая шумная, самостоятельная, эмансипированная москвичка.

История «семейного счастия» рассказана обьемно, с двух сторон. Его глазами и ее глазами. Пожалуй самое пронзительное впечатление, раскрытие внутреннего мира обыкновенных людей, монологи-исповеди мужа и жены, подробно, негромким голосом, прямо в зал.
Спектакль соткан из первоклассных актерских работ, кроме уже названных очень ярок и органичен А.Обласов в роли помещика Панаурова, мужа Нины. И небольшие роли очень точно сделаны – С.Качанов (купец Лаптев, отец главного героя) и Г.Служитель (рыжий химик Ярцев). По этим ролям заметно как выросли студийцы, они уже не «мальчики».

Декорацию Боровского критики сравнивают с декорацией Порай-Кошица в «Московском хоре» МДТ, на мой взгляд сравнение поверхностное. Декорации работают на совершенно разные образы. В «Московском хоре» – рухлядь, образ пропагандистский, эмоционально окрашенный, «советский ад». В такой декорации - коммунальном монстре обитают клопы, людишки, «совки», сосущие друг у друга кровь. Их конечно можно пожалеть (сверху вниз), но эта жалость смешана с отвращением.
Если уж прибегать к сравнению с насекомыми, то в спектакле Женовача – муравьи. Здесь более равновесный, мудрый, спокойный, безоценочный взгляд на людей, на историю, на страну. Режиссер точно попадает в чеховскую интонацию, в чеховское «жизнь прекрасна».
Трилогия Гинкаса «Жизнь прекрасна» постоянно вспоминается, пусть у Гинкаса чуть больше горькой иронии, а у Женовача позитива, и там и там взгляд трезвый, без очков (черных или розовых). И множество сходных образов, мотивов - «золото на черном» в декорации Бархина к «Скрипке Ротшильда», душевная болезнь Коврина. А про лодку где-то там вдали из «Дамы с собачкой» вспоминал, когда Юленька рассказывала про картину с огоньком костра.

Театр … и дальше – пустое пространство.

В двух первых (балконных) частях трилогии Гинкаса существенную роль играл черный провал пустого зрительного зала. У Боровского тот же эффект, сходное пространственное решение, за декорацией из кроватей тоже находится нечто огромное, пустое и темное, некая загадка – там можно разглядеть высокий свод, будто в церкви (я сидел слева и видел в правой стороне за декорацией еще один свод – боковой придел). Здесь это не только видимая темнота , это пространство тайны ощущается и звучит.
У спектакля есть особое звуковое решение (что в театре встречается редко и оттого ценится особенно высоко). Это не только скрип пружин и музыка (монотонная "чеховская" мелодия композитора Гоберника завершает оба действия), но и звучание голосов. Когда актеры находятся на авансцене на нижнем этаже декорации и говорят в зал, они говорят спокойным, естественным тоном, зрители слышат обычный прямой звук. Но когда они поднимаются наверх и форсируют голос, сводчатое пространство отзывается. Особенно заметен этот эффект у Марии Шашловой – самой яркой и громкой из актрис. Полина постоянно находится на вершине, красуется, солирует (контраст с простой, улыбчивой Юленькой).

В финале темнота выходит из-за декорации и начинает наступать вперед на зрительный зал, постепенно захватывает всю конструкцию, скрывает всех действующих лиц и прижимает главного героя лицом к спинке кровати. Финальный плоский кадр – лицо человека за золотыми прутьями.
Tags: Женовач, театр
Subscribe

  • 51 минута вечности

    * «НЕ ГОРЮЙ», Ю.Погребничко, ОКОЛО, Москва, 2021г. (9) Продолжительность 51 минута. И точка. Ни минутой больше, ни минутой меньше. И не надо. Всё…

  • Живой и мёртвые

    . «МЕРТВЫЕ ДУШИ», Р.Матюнин, ВШСИ, Актерско-режиссерский курс О.Тополянского и К.Гинкаса, Москва, 2019г. (9) Живой, теплокровный, «малиновый»…

  • В течении часа и больше никогда

    * «СЕРЁЖА ОЧЕНЬ ТУПОЙ», В.Жуков, ВШСИ, Мастерская К.Райкина, Москва, 2021г. (8) Это был мой первый спектакль по этой пьесе Дмитрия Данилова…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments