Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Маша.

*
Медведенко. Отчего вы всегда ходите в черном?
Маша. Это траур по моей жизни…
Медведенко. Отчего? (в раздумье)


Прочитал по наводке chevrette очень любопытное интервью Генриетты Яновской. Более всего любопытно интонацией, не тем ЧТО говорит, а тем КАК.
Последовательный жесткий максимализм и по линии театра и по линии общества, непримиримая, бескомпромиссная эстетическая и гражданская позиция.

По линии театра - абсолютный примат режиссуры.
Тут две стороны:
1) «театр для режиссера» (а не для актера, не для зрителя, и уж тем более не для заказчика, «спонсора», т.е. не для государства в данном случае, последнее «не» особенно сильно связано с гражданским максимализмом)
2) «режиссер отвечает за все».
все в спектакле зависит от режиссера. Режиссер не имеет права сказать, что это плохая пьеса – не бери. Режиссер не имеет права говорить, что это плохой артист – ты его сам назначил, и либо его замени, либо спрячь его недостатки. Это твоя работа. Твоя. Все, что есть в спектакле, – это твои проблемы.
Это сильная и последовательная позиция, больше прав - больше ответственности.

А главное, все сказанное в интервью, это не декларации – все это видишь, точнее говоря, чувствуешь у нее в театре, в МТЮЗе. МТЮЗ – театр суперрежиссерский, создается впечатление, что актерам там неуютно (по крайней мере ставить спектакли под актеров там не будут).
Зрителям там тоже неуютно и это уже не догадки, а самые непосредственные впечатления. Зал – ангар, везде черный цвет – «траур по загубленной жизни», черные стены, черные афиши, черные программки.
Всё это, разумеется, мелочи, «вешалка», но «вешалка» в данном случае точно соответствует «театру», тому что на сцене. А на сцене «чернуха» (не в ругательном смысле, а высокохудожественная, театр жестокости – смерть, казни, убийства, членовредительство).
Почему это все происходит именно в Театре Юного Зрителя?
Может быть случайно, театр был «свободен», началась перестройка, ее туда назначили, а Гинкас собирались назначить главным режиссером на Малую Бронную, возможно тогда «черный театр» был бы прописан по этому адресу. «ТЮЗ» это не более чем ярлычок, название ни к чему не обязывающее. Если не обращать внимание на название (и не ходить на утренники и смотреть не в зал, куда по инерции все еще водят школьников, а на сцену) – самый настоящий взрослый театр.

Черный театр и Белый театр.

А может быть, она попала в ТЮЗ и не случайно, новые времена наступали, нужно было закрыть все направления, в том числе и детский театр, который раньше воспитывал правильных советских детей, а теперь должен был воспитывать свободных антисоветских детей (на советскую концепцию «театр детской радости» отвечали с перестроечным вопрекизмом «театром детской скорби»).
Хорошо, что в Москве был не один театр для школьников, монополии «детской скорби» не возникло, был и есть альтернативный, во всем противоположный МТЮЗу, РАМТ – «Белый театр», где и зрителям (и видимо актерам тоже) очень приятно находится, где думают и о публике, и о хороших ролях для актеров.
РАМТ - театр зритель-френдли, с последовательно позитивным взглядом на нашу историю и досоветскую и советскую.
«Берег утопии» можно сравнить с «Казнью декабристов», постановкой Гинкаса, где Яновская играла главную роль и получила возможность высказаться и продемонстрировать свою личную интонацию прямо и непосредственно, не через актера. В интервью есть отрывок, прямо относящийся к ее работе в «Казни декабристов»: В юности я всегда хотела быть следователем, вычислять «что из чего вытекает». В режиссерскую профессию это входит: не быть ни прокурором, ни адвокатом, а быть следователем в этой пьесе.
«Таню» можно сравнить с «Good-bye, America!!!», где жалкие совки с авоськами с завистью глядели на заграничного Мистера Твистера.
Театр Яновской-Гинкаса театр монохромный, в черном цвете содержится только один цвет, а в белом цвете РАМТа – весь спектр, поэтому в РАМТе есть малая сцена, где в афише чернушные вполне МТЮЗовские названия и спектакли - «Роман с кокаином», «Бескорыстный убийца», «Гупешка», «Правила поведения».
В МТЮЗе были попытки поставить белые спектакли, но все они не удались. Даже оперетту Оффенбаха ставили, куда уж белее (правда из оперетт Оффенбаха выбрали всё-таки ту, что про серийного убийцу – «Синяя борода» :). К Оффенбаху, который и так вышел невеселым, добавили грустного еврейского папу, к канкану, и без того незажигательному - мотивы вселенской скорби.

У «Маши» Яновской жизнь сложилась совсем не так, как в «Чайке», она вышла замуж за своего «Костю» (соответственно и «Костя» не «застрелился», а вырос в настоящего писателя, преодолел и юношеские комплексы и тригоринскую гладкопись), однако траур она так и не сняла.

«Маша» ходит в «черном» не только в память о молодости, загубленной совком - временах, когда им с «Костей» из-за бескомпромиссности и оппозиционности подолгу не давали работы. По линии театра уже 20 лет как все изменилось – они теперь сами решают, что ставить и когда, кому давать работу в своем театре, а кому нет. Театр регулярно получает Золотые Маски, выезжают на фестивали, где получает похвалы САМОГО Питера Брука, что ценится выше и упоминается в интервью отдельной строкой.
Но гражданское диссидентство осталось в том же первозданном виде - жесткое упертое диссидентство ленинградских шестидесятников (такое же у Додина, у Германа, у Барышникова). Интеллигент обязан быть в оппозиции. По отношению к государству – в первую очередь. Диссиденты, как и чекисты «бывшими» не бывают.

По отношению к государству Яновская также очень последовательна, как и по отношению к театру – В советские времена были огромные промежутки, когда у нас с Гинкасом не было работы. По многу лет нам не давали ставить. И у меня никогда не было внутреннего протеста в связи с этим. Почему? Потому что я же ничего не делаю для этой власти – почему она должна что-то делать для меня? Я ее не восхваляю и не сгораю желанием поставить пьесу «к дате»… Почему власть должна делать что-то для меня? Кто я ей? У меня нет ощущения, что кто-то мне должен.
Можно назвать такие отношения «мирным сосуществованием», можно «холодной войной». Хорошо хотя бы то, что сейчас открытых боевых действий не ведется, государство не вмешивается в дела ее театра, а она не ставит политических агиток.


Приложение. Три истории.

Первая история очень показательная, как пример интонации. В интервью Яновская вспоминает Я работаю продавщицей книг в университете. У нас выездная торговля, мне выгрузили пачки с книгами, мой складной столик, и сейчас я начну продавать. Идет мой приятель. «Привет». – «Привет». «Ты что здесь делаешь?» – «Грузчиком работаю». – «Ну, тогда неси мне книжки». Это был Иосиф Бродский.
Эту самую историю я уже слышал, хорошо помню с каким «черным» пафосом она рассказывала ее в милой развлекательной телепередаче «Блеф-клуб», совершенно не попадая в общий тон разноцветных актерских баек.

Вторую историю рассказала в недавней передаче «Линия жизни» Ольга Остроумова. Яновская начинала свою первую московскую постановку, многое было поставлено на карту. «Вдовий пароход» в театре им.Моссовета - жесткий спектакль о послевоенной коммуналке, реализация в театре идей Алексея Германа (спектакль был поставлен так, как мог бы поставить Герман, если бы не ушел из театра в кино, идея очень сильная, но воплотить ее на сцене не удалось).
Когда шло распределение ролей, на главную роль предложили Остроумову, только что пришедшую в труппу. У Яновской были сомнения – успешная, роскошная женщина, кинозвезда, к тому же самая советская, снималась у Евгения Матвеева и получила за это Государственную премию. Тогда присутствовавший на обсуждении Гинкас сказал, - зато у нее муж еврей. Это стало решающим аргументом.

Третья история – моя личная и касается театра как здания, помещения.
Именно в здании МТЮЗа я получил первую в моей жизни театральную травму. Травму не моральную, а физическую. По странному стечению обстоятельств я зашел в МТЮЗ по дороге в РАМТ на вечерний спектакль. И потом именно в РАМТе, куда я с трудом добрался, мне оказали медицинскую помощь. Вот так – в «черном» театре калечат, в «белом» – лечат :)
Это совершенно не означает, что тот случай как-то повилял на мое отношение к двум театрам, к тому времени отношение уже сложилось. Я воспринял тот эпизод, как знак судьбы, как своеобразную «подпись и печать» под уже поставленным диагнозом.

Приложение. Десять спектаклей.

К сожалению, из немосковских постановок Яновской не видел ни одной. Только о ленинградском «Вкусе меда» имею отдаленное представление, потому что она его в Москве повторила.

А от московских были такие впечатления:

«Вдовий пароход», 1984 (3)
«Собачье сердце», 1987 (10)
«Соловей», 1988 (2)
«Good-bye, America!!!», 1989 (6)
«Иванов и другие», 1993 (4)
«Жак Оффенбах, любовь и тру-ля-ля», 1995 (3)
«Гроза», 1996 (9)
«Свидетель обвинения», 2001 (7)
«Вкус меда», 2003 (3)
«Трамвай «Желание», 2005 (10)
Tags: театр
Subscribe

  • Васисуалий Самгин

    . «ТОВАРИЩ КИСЛЯКОВ», А.Калинин, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, СПб, 2020г. (6) Не буду оригинален, Иван Трус – грандиозный актер! Может всё - от острого…

  • Три шага в бреду

    . «ТРИПТИХ», Г.Карризо, Ф.Шартье, Peeping Tom, Бельгия, 2013-2021г. (10) Театральный сюрреализм, с каждым следующим шагом баланс смещается, все…

  • Два маленьких мальчика, которых нельзя повредить

    . «ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ», Т.Тарасова, ТЕАТР им.МОССОВЕТА / ГИТИС, Мастерская Кудряшова, Москва, 2020г. (10) Пожалуй, лучший спектакль, что я видел в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments