Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Совковая любовь.

*
«ЛАТЫШСКАЯ ЛЮБОВЬ», А.Херманис, НОВЫЙ РИЖСКИЙ ТЕАТР, 200?г. (9)

Начал отмечать день театра в постели с «Русалкой», а закончил на сеансах латышской любви.

Смешанные чувства.

Когда у нас было еще не принято публиковать в газетах частные обьявления (газета – дело очень серьезное, официальное, вес газетного слова – тяжел), в Риге – публиковали и не только частные, но даже и брачные обьявления. Что воспринималось, как феномен. Студенты из Москвы, приезжающие проходить практику на рижском заводе, уже знали от предшественников об этом феномене (эксклюзив, наряду с рижским бальзамом). Утром по дороге на работу покупали в киоске газету (примерно с той же целью, с какой в московских киосках покупали журнал «Корея –сегодня» - почитать вслух и поржать). Завтракали в заводской столовой и прямо в очереди начинали «сеанс латышской любви» (сеанс чтения самых смешных обьявлений), за что получали втык от стоявших в той же очереди местных работниц.

Сейчас брачные обьявления кажутся обыкновенным делом, но все-таки чем-то неправильным, ненормальным, неестественным, как кесарево сечение, немного неприличным социальным нудизмом.
Хотя то, что тогда казалось не-нашим, чужим, западным, теперь воспринимается самым настоящим «совком» – самым родным, немного смешным, нелепым, жалким и трогательным, как старые вещи, бабушкины бусы. Латыши в советские времена казались такими западными людьми, а в постсоветские в спектакле Херманиса оказались совсем нашими, родными, типичными «совками».

Феномен остается феноменом, продолжает вызывать чувства очень сильные по амплитуде и неопределенные по содержанию - смешанные чувства. Смех – это первая реакция, защитная реакция молодости, защита от неловкости, так человек отворачивается увидев неприличное и вместе с тем оно притягивает как магнит, потому что приоткрывает тайну. К смеху добавляется стыд, они составляют комплекс. На этом смешанном чувстве и построен спектакль. Брачные обьявления – стержень, «феномен смешанных чувств» – эмоциональная нить спектакля, на нее нанизаны бусинки - сценки (с сеанса зачитывания самых «смешных» обьявлений начинают, потом обьявления зачитывают между сценками).

Незаметные люди.

Если любовь это Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Вронский и Каренина, то эта «латышская любовь» названа «любовью» по ошибке. Для этого феномена просто нет слов в языке. Язык, литература этот феномен игнорируют, как несущественный, людьми дающими подобные обьявления пренебрегают как малыми величинами. Если бы у Башмачкина не отняли шинель, если бы Раскольников сдрейфил и в последний момент развернулся на лестнице, разве попали бы они в литературу? Пишут про героев, про маргиналов или про типичных представителей, пишут про преступления, про «любовь». Герои спектакля никого не представляют, это просто социальные обмылки.

Но есть догадка, что история совершается людьми незаметными, молчаливыми. Знающий не говорит, говорящий не знает. Поэтому когда валламова ослица вдруг начинает говорить – например, дает брачные обьявления, возникает оторопь. Кто-то высокомерно отстранится, посмеется – «совок», а проницательный человек ухватится. Для него «совок» не пренебрежительное ругательство. А нечто подлинное, родное.

Подлинная жизнь незаметна не потому, что спрятана. Наоборот – потому что лежит на поверхности. Истина кричит на улице, ее не надо добывать, раскапывать, совершая последовательные интеллектуальные усилия. Истину можно увидеть непосредственно. Назвать, сформулировать ее нельзя, нету таких слов, но показать в театре, как оказалось, можно. Нужен режиссер с наивным взглядом, который фокусируется на очевидном, второстепенном и несущественном житейском соре. Нужна наивная форма адекватная наивности изображаемого феномена.

Наивный художник.

Актеры играют утрировано, это не документальный реализм, не психологический реализм, это – наивный реализм. С точки зрения документальности - слишком искаженный, карикатурный, с точки зрения психологии – поверхностный, масочный. Декораций почти нет (ни реалистических, ни метафорических, ни условных), сценки (все кроме первой – в мастерской художника) разыграны на фоне плоских «картинок», холстов. Очки, парики, большие кепки, накладные животики. Очень много старых вещей – смешных, жалких, нелепых, стыдных, трогательных. Мешок домашних тапочек. Книжный шкаф латышских писателей издававшихся в «самой читающей стране в мире», а теперь в другой стране никому не нужных. Мастерская с картинами дряхлого и совершенно неактуального художника («живопись» - мясистые голые тетки и яблоки). Много лишних подробностей, просто житейский сор.
Tags: театр
Subscribe

  • Васисуалий Самгин

    . «ТОВАРИЩ КИСЛЯКОВ», А.Калинин, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, СПб, 2020г. (6) Не буду оригинален, Иван Трус – грандиозный актер! Может всё - от острого…

  • Три шага в бреду

    . «ТРИПТИХ», Г.Карризо, Ф.Шартье, Peeping Tom, Бельгия, 2013-2021г. (10) Театральный сюрреализм, с каждым следующим шагом баланс смещается, все…

  • Два маленьких мальчика, которых нельзя повредить

    . «ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ», Т.Тарасова, ТЕАТР им.МОССОВЕТА / ГИТИС, Мастерская Кудряшова, Москва, 2020г. (10) Пожалуй, лучший спектакль, что я видел в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments