Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

«шостакович»

*
Вторая часть «Опуса №7» называется «Шостакович».

Из биографии - «в толпе людей, слушавших речь В. И. Ленина, на площади у Финляндского вокзала в апреле 1917 года, оказался одиннадцатилетний мальчик — Митя Шостакович»

В перевернутый бинокль Крымова Дмитрий Дмитриевич Шостакович кажется маленьким ребенком, одиннадцатилетним Митей, или Димой или даже «димой» с маленькой буквы, «шостаковичем». Он настолько мал, что и не скажешь «он» или «она», мальчик или девочка (играет актриса Анна Синякина в узнаваемых круглых очечках), ребенок неопределенного пола. Он словно отказывается расти (увидел Ленина и остановился, тут мелькнула дальняя ссылка на «Жестяной барабан»).

У второй части «Опуса 7» как и у первой есть театральная родословная, только очень короткая, Шостакович в исполнении Сергея Маковецкого выходил на сцену вахтанговского театра в спектакле Романа Виктюка «Уроки мастера» и это тоже был совсем маленький «шостакович».

Его окружают, над ним возвышаются большие понятия - Мать, Родина, Земля, Революция, Советская Власть, Партия, Музыка, Жизнь (все с заглавных букв). Или, если в мужском роде, Отец, Вождь, Ленин, Сталин, Рояль. На сцену выходит гигантская кукла (Софья Васильевна, так звали его мать, Софья Власьевна – так называли Советскую Власть) с огромными грудями, в старинном темно синем платье в пол. Потом Мать превращается в Отца, надевает мужскую фуражку с красной звездой на синем околыше.
Похоже на Донкого Хота наоборот – тот герой был великаном среди карликов, «шостакович» - карлик среди великанов (бинокль-то перевернутый). Похоже и на второе путешествие Гулливера, герой остался тот же, перевернув бинокль его поместили в другую среду, из страны лилипутов в страну великанов, и с тем же результатом в финале. Великан обрушился под тяжестью собственного веса, а карлик оказался раздавлен и погребен под тяжестью больших величин.

Клоп

Крымов в одном из интервью назвал жизненную тактику Шостаковича «притвориться сучком», но более сильная, точная и многозначная метафора – клоп. В спектакле есть такая сцена - «шостакович», как клоп забрался в рояль, спрятался (притворился «сучком» ) и только потому уцелел.
«Клоповые ассоциации» заданы одной из ключевых сцен спектакля, основанной на известной фотографии – Маяковский, Мейерхольд и Шостакович на репетиции «Клопа». Два огромных «агитатора горлана главаря» нависают на юным композитором. Для них Присыпкин был «клопом», а для Шостаковича скорее Голиафом – совсем другое отношение к обьекту сатиры, не сверху вниз, а снизу вверх (и надо признать, что Шостакович оказался прав, Маяковский и Мейерхольд Присыпкина недооценили :).
Но Крымов похоже не видит никакой разницы между изображенными на фотографии авторами «Клопа». По сравнению с великаншей Софьей Власьевной, все трое – «клопы», жертвы. Режиссер добавляет на фотографию и других жертв – Тухачевского, Ахматову, Бабеля, Михоэлса. Софья Власьевна в фуражке НКВД палит по фотографии из револьвера, после первых выстрелов на груди у каждого расцветает по красному банту. Но Советской Власти этого недостаточно, она стреляет снова и снова, групповой снимок разбегается по всему манежу.
Компанию режиссер собрал очень странную. Похоже на игру – угадай, кто здесь лишний. Тухачевский – лишний в компании деятелей искусств. Ахматова – лишняя в компании советских деятелей (Маршала, Вождя театрального Октября, секретаря Союза композиторов). Маяковский – лишний в компании пострадавших от власти. Почему они собраны вместе? Потому, что у страха глаза велики (такими глазами «шостакович» и Крымов воспринимают историю). И потому, что террор иррационален (для полноты картины рядом с Бабелем можно было Ягоду поместить).

Нашествие

Итак на сцене Давид и Голиаф (человек и Кукла), но Давид очень своеобразный, «давид» с маленькой буквы, настолько маленький, что не отваживается бросать вызов Голиафу, заранее капитулирует. Этот «дон кихот» не сражается с ветряными мельницами, а служит им (служит конечно не «за совесть», а исключительно «за страх»).

Сначала «шостакович» выполняет команды Матери – осваивает рояль. Пытается забраться на него, как на гимнастический снаряд, запрыгивает то с одной стороны то с другой, наконец забирается, а Мать сидит в зале и смотрит. Одолев рояль, ребенок испытывает прилив гордости и подросткового эпатажа, мажет свою белую рубашечку красной краской, а потом и другими красками и поднимает банку с краской в вытянутой руке стоя на рояле, как Ленин на броневике – отличная метафора футуристического искусства первых послереволюционных лет.

Потом «шостакович» выполняет команды Партии - выступает на сьезде советских композиторов в Кремлевском Дворце Сьездов. Фонограмма выступления дважды включена в спектакль и производит сильное впечатление. Я раньше никогда не слышал речей Шостаковича, но слышал как выступали другие, помню как было принято выступать на сьездах – узнавание полное, речь Дмитрия Дмитриевича очень похожа на речь Леонида Ильича – та же лексика, те же интонации (вот только дикция намного лучше :).
И Партия щедро вознаграждает за службу (звания, ордена, звезда героя, пять сталинских премий и самая главная - Ленинская). Но со стороны награждаемого все это выглядит еще одним нашествием. Театральные образы в спектакле просты и наглядны, рука Родины-Матери как удав кролика охватывает лауреата. Не орден пришпиливают к человеку, а человека пришпиливают орденом, как насекомого. Зафиксировали - и в коробочку, в красивую рамочку с надписью «Народный артист СССР, Герой Социалистического труда». Манеж ШДИ превращён в советский актовый зал с красным бархатным занавесом, с люстрой, с рядами кресел.

«шостакович» служит Музыке – пишет симфонии. В кульминационный момент звучит тема нашествия из Седьмой симфонии и на сцену выползает множество роялей - нашествие роялей, они со всех сторон надвигаются на «шостаковича». Это сама Музыка наступает и хочет раздавить композитора, также как перед тем Власть хотела его застрелить и гоняла по всему залу, паля из револьвера. Потом рояли сталкиваются друг с другом со страшным скрежетом – такова музыка двадцатого века. Скрежет будто «железом по стеклу» постоянно сопровождает композитора (зрителю неприятно, а каково композитору с тонким музыкальным слухом).
Как же возможно сочинение музыки в таких условиях – подавляющий страх внутри, оглушающий скрежет снаружи (то крышку рояля приколачивают, то сам рояль падает на сцену, издавая страшный грохот, то бесконечные речи из динамика).

Оказывается можно и в таких условиях, и очень много музыки было сочинено!
Видимо, все дело в величине и качестве страха. Если страх тотальный, если это страх не только перед Властью, а перед ВСЕМ (перед Матерью, перед Родиной, перед Музыкой и перед самой Жизнью), от него не спрячешься в башне из слоновой кости, он внутри и композиторскому дару ничего не остается, как проявляться в этих условиях («так насекомое в минуту опасности делает вид, что оно сучок. На самом деле этот "сучок" писал музыку о дереве, его корнях»). Трагическая ситуация не оставляет выбора. Маленькая кукла «шостаковича» прилепляется к Материнской груди и замирает. Звучит «Песня о Родине», потом «В полях под снегом и дождем». А в самом конце (если я правильно понял) песня цикла «Из еврейской поэзии» и «Опус №7» замыкается в кольцо.


=======


В 2019 году посмотрел второй раз - https://lev-semerkin.livejournal.com/790089.html
Tags: Крымов, театр
Subscribe

  • Красная гвардия

    . «В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА», С.Женовач, МХТ им.ЧЕХОВА, 2021г. (10) Вот таким спектаклем должен начинать худрук главного драматического театра страны.…

  • Хорошо о хорошем-плохом

    . «КАК ХОРОШО МЫ ПЛОХО ЖИЛИ», С.Серзин, Невидимый театр, СПб, 2018г. (7) Хороший спектакль, простой и точный. Простой по форме, точный по…

  • Кто здесь режиссер?

    . «МОЦАРТ «ДОН ЖУАН». ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ», Д.Крымов, Мастерская ФОМЕНКО, Москва, 2021г. (10) Крымов полностью замкнулся сам-на-себя, то есть на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments