December 24th, 2007

Пи

Новогоднее :)

.
ОРКЕСТР МАРИИНСКОГО ТЕАТРА в КЗ им.ЧАЙКОВСКОГО, В.Гергиев, 23.12.2007г. (8)

Вчера начал праздновать встречу Нового года. Побывал на концерте Симфонического оркестра Мариинского театра.

Концерт был праздничный и театральный – с шекспировским размахом.
Путеводитель по видам и жанрам театральной музыки. Весь диапазон - от опер («Золушка», «Сила судьбы», «Лоэнгрин») и балетов («Щелкунчик», «Спящая красавица», «Лебединое озеро», «Ромео и Джульетта») до оперетты («Летучая мышь») и музыки к драматическим произведениям («Сон в летнюю ночь» и «Фауст»).
Также широк и эмоциональный диапазон – трагические разрывы и диссонансы Прокофьева, лирика Чайковского и очень много сказочного и комедийного. (Cделал маленькое открытие – сомнамбулический танец из «Ромео и Джульетты» очень похож на лунную музыку Нино Рота, и никакой химии электроники!)
Гергиев был особенно театрален – подпрыгивал и пританцовывал, дирижировал всем телом, а бис дирижировал одной головой, так как руки были заняты букетами.

После концерта оркестр уехал в Пекин – открывать новый оперный театр «Князем Игорем», а я поехал в Et Cetera на премьеру «451 по Фаренгейту».
agent

«Если тебе дадут линованную бумагу…»

*
«451 ПО ФАРЕНГЕЙТУ», А.Шапиро, ET CETERA, Москва, 2007г. (8)

Эпиграф к книге Брэдбери в спектакле цитируют открытым текстом
"Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек."
Хуан Рамон Хименес.
При этом режиссер Шапиро пишет как раз строго «вдоль» - моральные прописи о пользе книг (прекрасТной «духовности») и вреде телевидения (ужасТной «бездуховности»).

В содержательном плане повесть Брэдбери это настольная книга нашего шестидесятника (написана в 1953 году, у нас вышла как раз в 1964). Ясные недвусмысленные образы, прямолинейные декларации, послевоенный контекст (позади - Германия 30-х, где сжигали книги, впереди - технический прогресс, унифицирующий личность). Шапиро как раз родом из 60-х, и кто как не он может адекватно передать пафос разлинованной в те годы бумаги. Герои буквально возникают из книжной страницы.
Режиссер применяет самые наглядные полярные решения – черные-черные силовики пожарные (играют в карты) и белые-белые интеллигенты пилигримы (у костра поют под гитару бардовские песни). На одном полюсе кино-злодей Вержбицкий (Битти) – публика его узнаёт и встречает аплодисментами, на другом театральная легенда, золотомасочный Дрейден (Фабер) – публика его НЕ узнает и НЕ встречает. Вержбицкий эффектно «демагогствует», Дрейден «самобичуется» и «кается». Посередине - свой парень Монтег. Приглашение эстонца Эльмо Нюгагнена на эту роль по-моему не выстрелило, иностранцем он не выглядит (да и незачем), но и своим не выглядит тоже, ни холоден ни горяч, играет ровно, но не прошибает.

И при всем при этом спектакль прочитывается не только вдоль линий проложенных Брэдбери и Шапиро. Collapse )