January 25th, 2007

Пи

Явлинский.

.
В его недавнем интервью Известиям http://www.izvestia.ru/politclub/article3100381 совершенно замечательный по откровенности пассаж:
«Главное, с чего надо начинать, - сказать, кто мы такие. Сказать, что мы - наследники февраля 1917 года.
Нельзя не объясниться со своим прошлым. Нельзя быть одновременно преемниками и царского самодержавия, и демократической республики, и советского коммунизма. От этого политического постмодернизма утрачивается понимание времени и пространства, происходит утрата ощущения идентичности с очень тяжелыми для общества последствиями. Это все равно что вы забыли, как вас зовут, кто ваши родители и как ваша фамилия.»


Правильно вопрос поставлен. И ответ дан определенный. Без виляний (с одной стороны нельзя не признать, с другой стороны нельзя не учесть). Позиция заявлена и реакция на нее у меня тоже определенная и четкая.
Collapse )
Пи

Кургинян.

.
Прочитал у Кургиняна (http://www.kurginyan.ru/clubs.shtml?cat=41&id=323):
«Скажите мне, пожалуйста, чем ксенофобия отличается от шовинизма? Конкретно – русская ксенофобия от русского шовинизма? Почему вдруг слово "шовинизм" заменилось словом "ксенофобия"? В чем политический смысл этого, я бы сказал, "нейролингвистического программирования"?

Шовинизм – это попытка всех подмять под себя. Это, так сказать, геополитическая прожорливость. С желудком все в порядке. И хочется все сожрать – и баранину, и свинину, и пироги. Конкретно – и Кавказ, и Украину, и Среднюю Азию.

Ксенофобия – это нечто прямо противоположное. Это несварение геополитического желудка. Это геополитическая рвота, так сказать. Никого не могу сожрать, все создают проблемы. Любая геополитическая пища отторгается.
В принципе возможны два типа русского национализма – расширительный и уменьшительный. Я считаю, что расширительный русский национализм (который, по сути, и есть "русский шовинизм") обладает как негативными, так и позитивными чертами. И в каком-то смысле имеет связь с фундаментальными российскими интересами. Но в реальности-то расширительного русского национализма нет!
А уменьшительный русский национализм, проявления которого мы видим сегодня, – это программирование русского суицида.»


Опять же, как и у Явлинского, вопрос очень четко поставлен, правильно. И позиция заявлена определенная. И вызывает на столь же четкую реакцию.
Collapse )