Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

Старший сын и Бетховен из предместья.

.
«СТАРШИЙ СЫН», С.Арцибашев, ТЕАТР НА ПОКРОВКЕ, Москва, 2002г. (5)

«Я ИГРАЮ НА ТАНЦАХ И ПОХОРОНАХ», Ю.Погребничко, ТЕАТР «ОКОЛО», Москва, 1988г. (7)

Окончание покровской «советской трилогии». «Старший сын».


В соответствии с названием центр тяжести спектакля перенесен на Бусыгина (старшего сына-самозванца). Сергей Загребнев сыграл не только то, что на поверхности (еще один обаятельный парень), но и то, что поглубже (тему взросления). У него в этой роли есть несколько остановок, порогов на ровном и предсказуемом течении. Первый – заминка, перед тем как соврать про имя матери, второй – когда он после разговора с «отцом», остается один. В этот момент звучит Высоцкий «Славно жил я в первой трети, двадцать лет на белом свете» - прием лобовой, но он соединяет спектакль «Старший сын» с предыдущими частями «советской трилогии Арцибашева» (в спектаклях «Мой бедный Марат» и «5 вечеров» голос Высоцкого также появлялся в узловых точках).
К сожалению постановка очень грубо сработана. Время действия какое-то неопределенное, в тексте оставили точное указание на 1966 год, а одежда и музыка совсем из другой эпохи. Непохоже, чтоб это смешение было преднамеренным, обычная недоработка. Не получился Сарафанов (Чулков сух и недобр). Очень неудачна пара Макарская-Васенька (Швыдкова – Булдаков). Булдаков вообще выпадает из спектакля, слишком переигрывает.
И самый грубый, прямолинейный ход – молитва в финале. Не нашли, чем закончить, и приделали финал пригодный для любой пьесы – многоразовое общее место. Финал первого действия («По диким степям Забайкалья» и частушки) вышел лучше. Петь хором покровцы умеют.

Все люди – братья. Сарафанов и Бусыгин. Около и Покровка.

В порядке предположения. Если бы Арцибашев сыграл Сарафанова и развернул спектакль в сторону этого героя, трилогия получила бы очень сильный сквозной мотив – мотив несбывшихся ожиданий. Арцибашев внес бы и нечто личное (он ведь отец своим актерам).
Главные герои всех трех спектаклей – звезда Тамара, главный инженер Ильин, поэт Леонидик, строитель уникальных мостов Марат, ученая Лика и композитор Сарафанов (он, заметьте, врет про филармонию, как Ильин про комбинат) на самом деле всего только «играют на танцах и похоронах». Причем, если герои первого спектакля романтично считают, что еще не поздно начать сначала и «вернуться в филармонию», то в следующих побеждает мотив примирения с действительностью. Герои понимают ценность «маленького человеческого счастья» на «очень маленькой планете», маленький глобус вертится над сценой в финале третьего покровского спектакля. Его точнее было бы назвать «Предместье» (мечтали жить в столицах, а оказались даже не в городе, а так … в предместье и именно там нашли свое счастье).

Погребничко в театре ОКОЛО назвал спектакль по-своему - «Я играю на танцах и похоронах», то есть еще сильнее сделал акцент на Сарафанове. Подзаголовок – по пьесе «Предместье», старший сын вообще не упоминается в программке.
«Бетховен из предместья» сочинил только первую страницу своей девятой симфонии (оратории «Все люди братья») –рифма к трагической судьбе Вампилова, успевшего написать только несколько первых страниц, гениальных набросков своего театра. Писателя, пытавшегося сыграть свою «девятую симфонию» на разбитом пианино из захолустного ДК. В спектакле театра ОКОЛО не было никакого примирения, с этим примириться невозможно, отсюда такой жесткий финал – пианино опускают в люк, закрывают крышку люка, сверху ставят стул, на него портрет Вампилова и жалкую бумажную гвоздику.
Валерий Прохоров был центром околовского спектакля, по большому счету только он и запомнился – мужичок с ноготок и мужичок непростой, с закавыкой. Старший сын и прочие персонажи были не очень то нужны режиссеру. Похоже, что роли были распределены по жребию – меланхолику Зотову случайно достался кросавчег Сильва, аутичному Зыблеву - драматичный Бусыгин, а спокойному, как удав, Логинову - неврастеник Васенька. С остальными персонажами жребий обошелся более благосклонно – Слюсарева (Нина), Крупинова (Макарская), Сигорских (сосед) – роли распределены по амплуа. Сюжетные перипетии пьесы смотрелись как затянувшееся предисловие, подготовка к финалу.

Два маленьких театральных дома - Покровка и Около – антиподы. Там, где у Арцибашева соединено, у Погребничко разорвано. Арцибашев строит по Эвклиду (обязательно сводит концы с концами), Погребничко - по Лобачевскому (у Погребничко пересекаются только параллельные прямые). Многочисленные сходства двух театров только подчеркивают различие на содержательном уровне.
Когда смотрел на Покровке «Старшего сына», обратил внимание, что у них с ОКОЛО пять общих пьес в афише: «Гамлет», «Женитьба», «Три сестры», «Старший сын», «Два пуделя». У Погребничко и Арцибашева общие таганские корни, а главное, - общие советские корни. У каждого своя замкнутая труппа с редкими добавками звезд со стороны, максимализм, однородность, цельность.

А без Арцибашева-Сарафанова на Покровке получился «Старший сын» трилогия потеряла законченность и приобрела открытый финал (у Бусыгина и Нины все впереди), словно побочная линия «Пяти вечеров» стала главной. Когда Бусыгин признался в обмане он прошел третий порог, взял самый главный барьер. Он перестал быть «страшим сыном», стал «блудным сыном».
Оратория Сарафанова не так важна в покровском спектакле, как ироническая завязка «все люди - братья, а переночевать негде» всерьез отыгранная (смоделированная) по ходу пьесы. Почему обманщик Бусыгин в конце концов принят в семью, а правдолюб Кудимов нет? Почему Сильва легко пробегает сюжет (даже потеряв брюки :-), а Бусыгин зацепляется? Обмануть доверчивого чудака Сарафанова нетрудно. Но стыдно. «Стыд» это и есть «все люди - братья», кантовский нравственный закон.
Что обьединяет покровскую трилогию? Не только Высоцкий, хотя и он важен. Арцибашев ищет в прошлом опору, он сам возвращается в прошлое, как блудный сын. «Если дерево забудет о своих корнях, оно засохнет».

А вот для театра ОКОЛО прошлое и настоящее не разделены, времени нет и возвращаться некуда. На спектакле «Я играю на танцах и похоронах» особенно заметна принципиальная разница между постановками в ОКОЛО классических, тем более зарубежных пьес, и пьес из советско-русской жизни.
Погребничко погружает всех персонажей в общую околовскую среду, в вечную русскую тоску. Одевает в поношенные черные пальто, телогрейки, оранжевые железнодорожные робы. В случае с «Гамлетом», чеховскими постановками или «Портретом мадонны» Уильямса театр возникает из несовпадения, из зазора между текстом и картинкой.
Но когда он ставит Вампилова или Петрушевскую («Лестничная клетка») – никакого зазора нет. Персонажи совпадают с околовской средой. Можно и больше сказать, авторы сами являются околовскими персонажами. Вампилов и Петрушевская сами включены в спектакль. Здесь за игру в условность не спрячешься и спектакль приобретает совсем другой смысл - не игра, а "полная гибель всерьез".
Tags: театр
Subscribe

  • Медвежья ирония

    . «МЕДВЕДЬ», В.Панков, ЦДР, Москва, 2019г. (7) Сложено из трёх слоев по-медвежьи – грубо и крепко (не так как легкие стулья в доме у вдовушки…

  • Открыл Чеховский фестиваль

    . «ФОЛИЯ», М.Мерзуки, "Поль ан Сен", Франция, 2018г. (8) Постановщик нам известен (по спектаклю "Пиксель"), почерк узнаваем. Хип-хоп, как…

  • Бесплодье умственного тупика

    * «ГАМЛЕТ. КОЛЛАЖ», Р.Лепаж, ТЕАТР НАЦИЙ, Москва, 2013г. (10) Посмотрел трансляцию в кинотеатре. Первый раз смотрел со второго ряда бельэтажа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments