Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Падение на площадь.

.
Продолжение отклика на "Заратустру" Кристиана Люпы .

Вторая часть – полет (свободное падение).

Поставить текст Ницше в театре – задача не из легких (он философский, поэтический, аллегорический, притчевый, и совсем не драматический), но не безнадежная. Ведь получилось в музыке, может и в театре получиться.
Спектакль вслед за текстом отрывается от реальности, а дальше – либо взлетит, либо упадет.
Не взлетело.
И дело не только в актере, лишенном харизмы. Режиссер пошел слишком прямыми путями. Раздал текст актерам и вот они говорят, говорят, говорят – массивы сложного текста плохо воспринимаются на слух. Рихард Штраус обошелся почти без слов (только названия частей, остальное через музыку), может и в театре надо было этим путем идти, отказаться от слов (танец, пластика, мультимедиа всякие).
Время от времени режиссер тормошит публику. то голый актер бегает (трясущаяся чичирка уже не шокирует фестивального зрителя, а именно такие были в зале), то два короля выйдут (братья Качинские), то последнего папу (Иоанна Павла Второго) вывезут на папомобиле. Иллюстрации, даже с злободневными аллюзиями, все равно остаются иллюстрациями. Написано в тексте про двух королей и осла – вот нам и показали двух королей и осла (тот голый, что безобразил на сцене и в зале – это был осёл, кто не понял).
Театр Люпы во второй части напомнил театр Васильева ("Моцарт и Сальери" особенно, там тоже периодически кто-то выбегал, что-то собой символизировал и убегал). Такой набор сцен может стать театром при помощи извне, например, когда его держит музыка, у Васильева «Реквием» Мартынова, а здесь в финале второй части прозвучал короткий фрагмент из Рихарда Штрауса, все персонажи виртуальных путешествий Заратустры выстроились живописной группой на галерее. А в центре сидел Заратустра-номер-один и, не произнося ни слова, втягивал внимание зрителей, как в воронку. Музыкальное сопровождение и харизматичный актер реанимировали театр.

Третья часть – приземление (Красная комната. Брат и сестра. Снова на базарной площади).

В третьем действии театр вновь обретает твердую почву под ногами (свободное падение закончилось на земле). Он возвращается к реальности – начинается другой театр (литературная основа другая, книга о Ницше современного автора), актеры играют в более привычной психологической манере. Меняется театр – меняется и исполнитель главной роли. Заратустра–номер-три (его зовут Фриц) начинает почти там же, где мы оставили Заратустру-номер-один. Его «вылечили» и выписали из больницы на попечение родственников - матери и сестры. Грузный, грустный (даже не меланхолик, а заторможенный флегматик) с печальным взглядом аутичный и почти немой.

Семейные сцены поставлены и сыграны, как театр в театре. Ведь реальность здесь особая, театральная – действие происходит «в красной комнате». Комнатный ад - обычная мебель: стол, стулья, пианино, ванна, вот только стены покрашены в красный цвет.
Cамый театральный цвет для режиссера. Еще на "Чайке" мы познакомились с таким приемом (видимо это авторская подпись режиссера) – вокруг сцены красная полоска, ленточка, рамка (краска светится в темноте) . Здесь она не только рама зеркала сцены (рама картины), она продолжается и на полу. Актеры находятся внутри красного контура, в особой зоне.
В третье части и беготня голого осла обретает внятный смысл (как только Фрица оставляют одного, обрывки видений возвращаются к нему).

Бытовая сцена заканчивается выходом из комнаты на улицу (возвращением на ту же площадь). Возвращение происходит не сразу, а в два этапа, сначала прогулка Фрица с сестрой (вагнерианский мотив «братской любви»). И только затем сестра оставляет Фрица одного и он спускается на площадь.

Там собираются те же люди, что смотрели на канатоходца, но теперь это нищие и они собираются в очередь за бесплатным супом. Душевнобольной Фриц бродит среди них, вспоминает обрывки своих речей, видит, как умирает старик (тарелка с супом падает на камни), видит окровавленную женщину-недочеловека (изнасилованную мужчиной-сверхчеловеком).
В финале книги Ницше Заратустра берет последний барьер, проходит последнее испытание, искушение, преодолевает сострадание:

Ах, где в мире совершалось больше безумия, как не среди сострадательных?
И что в мире причиняло больше страдания, как не безумие сострадательных?
Горе всем любящим, у которых нет более высокой вершины, чем сострадание их!
Так говорил однажды мне дьявол: «Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям».
И недавно я слышал, как говорил он такие слова: «Бог мёртв; из-за сострадания своего к людям умер Бог».


А Фриц (и Люпа) останавливается перед барьером, слова звучат неуверенно, скорее вопросом, чем утверждением. Пожилой и больной Заратустра-номер-три не способен даже на бунт Ивана Карамазова, что уж говорит про бунт Ницше. Вопросы повисают в воздухе, ответы скрыты в темноте. Когда гаснет свет, сцена превращается в черный квадрат в красной рамке.

Между волком и собакой. Ницше – анти-христианин и Люпа анти-ницшеанец.

Вызывает уважение максимализм польского театра – берутся за самые глобальные вещи (тот же Люпа ставил «Мастера и Маргариту», Канта, «Человек без свойств»). Заявка на театрализацию текстов Ницше сделана и она дорогого стоит, хотя результат вышел анти-ницшеанский (вместо антихристианства – явное почитание Папы, вместо «падающего – толкни», сочувствие ко всем «униженным и оскорбленным»).

Здесь идет очень содержательная и интересная игра на зазорах между Заратустрой и Ницше, между Ницше и Люпой.
Можно было поставить книгу Ницше «аутентично», не принимая в расчет того, что с самим автором случилось после и не вступая в полемику, не давая собственного отношения.
Но Люпа поступил по другому. Он добавил историю Ницше в историю Заратустры и возник дополнительный смысловой конфликт. Финальные тексты книги оказалась вложены в уста совсем другого Заратустры (который превратился во Фрица). Уже этот ход придал спектаклю стереоскопический объем.
Сам же Люпа отличается и от Ницше и от Заратустры, он явно не «волк», он «собака». Но при этом «волк» ему интересен, видимо чувствует нечто родственное. Отсюда возникает уже квадрофонический взгляд на проблему.

Зритель – Люпа
    |     Х    |
Ницше – Заратустра
Tags: Люпа, Польша, театр
Subscribe

  • О чем говорят бесы

    . «БЕСЫ», Г. Лифанов,ТЕАТР им.ЛУНАЧАРСКОГО, Севастополь, 2019г . (3) Спектакль интересно смотреть, но совершенно не интересно слушать. В нем есть…

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments