Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Глас вопиющего в пустыне.

.
«ШАРАШКА», Ю.Любимов, ТЕАТР НА ТАГАНКЕ, Москва, 1998г. (4)

Тот случай, когда ВСЁ было сделано правильно, ВСЕ звезды сошлись и даже больше для полноценного общественного, а не только художественного успеха спектакля. Но успеха не случилось никакого. Роман Солженицына не совпал с театром и не совпал с залом. Символичное и показательное несовпадение.

По большому счету этот проект можно и нужно было реализовать в старой Таганке 70-х годов, тот театр был соразмерен роману, там было его место, там был нужный контекст – спектакли по лучшей современной прозе ( Абрамов, Трифонов, Быков, Можаев). Тогда бы выстрелило (хотя кто бы дал это осуществить, наверное это был самый нереальный непредставимый из всех проектов). Отдельные темы из романа Солженицына, некоторые штрихи к портрету эпохи вошли в спектакль «Дом на набережной». Кое-что из «Дома на набережной» перешло в «Шарашку», но совсем крохи.

Колонный зал – шарашка.

Сценография Давида Боровского – главная и бесспорная удача. Точное попадание в стиль времени и в стиль произведения. И содержательно и образно, театрально выразительно. Пространственное решение максимально приближает персонажей романа к зрителям (круг первый – сцена и дорожка-полукольцо вокруг партера, посередине дорожки - дежурная, она же хормейстер). И сам Сталин совсем близко, в зале, главный режиссер страны за режиссерским столиком.
Декорация наглядно воспроизводит гладкий полированный фасад Советской Империи, того периода, когда она наиболее близко подошла к своему пределу, к идеалу - в последнее сталинское пятилетие. Зал заседаний (мрамор, статуи, президиум, трибуна с гербом СССР). Колонн - главного, обязательного элемента советского архитектурного стиля, в декорации нет, но они угадываются, это Колонный зал.

А за фасадом – шарашка.
Какое точно слово, звучит словно насмешка, народ сказанул, как отрезал - и сразу весь парадный пафос сдулся до нуля. Декорация перестраивается мгновенно: на месте скамей президиума – нары. Один миг отделяет одно от другого, недаром Абакумов так дрожит перед визитом к Сталину, понимает, что очень быстро может оказаться по ту сторону, из президиума - на нары. Верните нам высшую меру, просит Абакумов. Сталин шутит – верну, с тебя и начнем. И ведь как в воду глядел, Абакумов кончил как раз высшей мерой.

Гранит, мрамор, полированное дерево - полный порядок и красота, все заасфальтировано-залакировано, все упакованы в форму (от школьников до дипломатов), а кто не носит форму – носит одежду заключенных. Солженицын писал, «сидевшим в тюрьме казалось, что на воле уже почти нет мужчин, вся страна состоит из зеков и охранников». Осталось переловить немногих, кто еще гуляет на воле и наступит полный порядок. Конечно это искаженный взгляд, но в романе он стал художественным преувеличением, очень точно выразил предел, к которому стремилось такое государство. Это идеал кладбищенского порядка, когда жизнь прекратила движение свое.

И ведь занимаются зеки в шарашке совсем не ракетами-самолетами, а аппаратурой для подслушивания-подглядывания. Что конечно тоже символично и очень наглядно представлено в декорации – с трибуны отвинчивают герб, под ним глазок, поворачивают трибуну – а в ней подслушивающая аппаратура. Все государство от парадного фасада до последней шарашки прослушивается, прослеживается. Само себя стережет, само себя контролирует.

Все главные образы-метафоры романа уже содержатся в декорации, оставалось только населить ее живыми людьми. Костер разложен правильно, осталось только чтобы произошло замыкание в цепи автор-режиссер-актер-зритель, чтобы огонь упал с неба.

Нержин.

Исполнитель на главную роль в театре есть – Дмитрий Муляр. Совсем молодой, светлый актер, со «стержнем», незадолго перед тем хорошо сыграл Подростка, он вполне мог сыграть Нержина, но не вышло, вина не актера конечно.
Из большого романа сделали короткий двухчасовой спектакль (под новый любимовский формат, совершенно не романный), возникла схематичная скороговорка, центральный персонаж потерялся, что уж говорить о параллельных сюжетных линиях и персонажах второго плана.

Хор.

Таганские актеры зубры, лица негладкие, потертые, с биографией, со следами-шрамами – Шаповалов, Соболев, Золотухин.

И очень хороши, по контрасту, гладкие рыла МГБшников - Антипов, Смирнов, Шуляковский.

Но играть им всем нечего, негде развернуться. У Соболева один настоящий развернутый монолог, он цепляет, а у остальных и того нет. К тому же драматическая часть урезана, дополнена музыкальной (теперь у Любимова всегда так, к месту и не к месту, все спектакли поют – и Онегина, и Живаго, и Фауста, и Кафку). А главное, содержательная сторона романа, проблема выбора пути, не звучит, не цепляет зрителей. Актерам и зрителям всё ясно, это "на тему сталинских репрессий", нет проблемы.
Сюжетную сторону романа свели к быстрому пересказу, кто не читал – ничего не понял. А идейная сторона, из-за чего собственно и был написан роман (ведь Солженицын про себя писал) совсем мимо прошла.

Сталин это я.

Главная театральная сенсация – Любимов выходит на сцену, впервые в своем театре, и играет он ни много ни мало – Сталина (понятно, что ради роли меньшего калибра не стоило нарушать негласное правило «на Таганке Любимов только режиссер»).

В прошлом (том самом прошлом, когда происходит действие романа, когда Солженицын сидел в шарашке) – ведущий актер Вахтанговского театра, лауреат Сталинской премии Юрий Петрович Любимов просто-таки обязан был сыграть роль Сталина. Роль могла бы стать восклицательным знаком, замечательной рифмой судьбы, ключевой главой в биографии. Знаковым событием и театральной судьбы в целом и актерской судьбы в частности - Любимов играл Мольера в телеспектакле Эфроса, роль зеркальная, по отношению к роли Сталина. Любимов часто совершал подобные перевороты - переход по другую сторону рампы из актеров в режиссеры, теперь вот переход от Мольера на сторону Людовика-Сталина.

Идея Любимов-Сталин могла бы стать спектаклеобразующей, это могло выстрелить, но не выстрелило. Любимов срежиссировал свою роль и сыграл ее точно (не форсировать, не гримироваться, не играть, а просто читать текст, чуть акцента, узнаваемой манеры говорить и двигаться - медленно, весомо - и дело сделано). Минимализм Любимова режиссера и актера особенно выигрывает в сравнении с мелкосуетящимся зловредным Сталиным-Квашой в телеверсии романа.
Жаль только, что он не включился лично, а ведь здесь было что принять на свой счет, один главный режиссер играет другого главного режиссера , параллели очевидны, хоть чуть приоткрыть щелочку и показать себя - театрального диктатора, Хозяина, Отца народов актеров («Сталин это я», хотя бы отчасти ) и все бы заиграло, зазвучало, замкнулось, у роли появился бы и нерв и обьем, хотя бы некоторая неоднозначность. Но пропустил мимо, сыграл хорошо, но однозначно, отстраненно.

Театр Солженицына.

Театральная история текстов Александра Исаевича – череда больших и малых несовпадений, неуспехов и скандалов.

Шумная премьера «Пира победителей» в Малом театре, в присутствии автора, с ведущими артистами, в постановке Бориса Морозова (фактически главного режиссера, определяющего тогда генеральную линию Малого театра), репортажи во всех теленовостях. Потом странные отклики (пьеса в стихах, как ее можно играть), если я правильно помню, было даже выдвижение на Золотую Маску и театр не дожидаясь фестиваля снял спектакль с репертуара, через несколько месяцев после премьеры, настолько Солженицын оказался неуместен, несовместим. Вопрос принципиальный – за снятием спектакля последовал разрыв театра с режиссером и его командой.

Постановка Ефремова «Олень и шалашовка» – давний долг (Ефремов хотел ставить пьесу в «Современнике», но не разрешили). Увы, не тот случай, когда лучше поздно, чем никогда. Слишком поздно и вопиющий разрыв между текстом и актерами оказался непреодолим. Как это играть, впрямую язык не поворачивается, а отстраненно это сыграть нельзя. Помучились, долго делали, выпустили две редакции и быстро сняли с репертуара.

Постановка Жолдака «Один день Ивана Денисовича» - совершенно другой случай, и снова скандал (тут уж режиссер сам нарывался, без скандала нет успеха, но скандал вышел не художественный, а околохудожественный. Публику травили яичным запахом. Слухи о авангардном прочтении дошли до Солженицына и он, воспользовавшись авторским правом, запретил дальнейшие показы.

Единственный скандал не дешевый, а с полноценным и громким общественным звучанием произошел на таганской премьере (слово «скандал» сюда не подходит, но не могу подобрать более точное).
Публичное чествование Солженицына по случаю 80-летия (этому юбилею был посвящен спектакль) закончилось выступлением юбиляра с отказом принять от тогдашних российских властей орден Андрея Первозванного.
Этим поступком (поступком негативным – отказом) спектакль «Шарашка» и войдет в историю. Не тем, что было на сцене во время спектакля, а тем, что было на сцене после спектакля. Спектакль в «театре жизни» состоялся, Солженицын вышел на историческую сцену и сыграл свою «роль» достойно, сильно. Любимов, театр на Таганке и его актеры – не сыграли.

Время было совсем неподходящее. Конец 1998 года – низшая точка падения страны, войны проиграны (и холодная глобальная и горячая локальная) закончились унизительным миром, экономические реформы – дефолтом. Политические реформы – жалкой, очевидно недееспособной властью (дурной рифмой к позднему Леониду Ильичу). В самой нижней точке измельчания несовпадение с человеком-глыбой было самым явным, самым громким, кричащим.

Однако в 1998 году жизнь не закончилась, еще 10 лет прошло и нестыковка оказалась не вечной не фатальной, постепенно к словам отшельника начинают прислушиваться (про "сбережение народа" уже услышали). И страна оттолкнувшись от дна немного приподнялась, и тот же дефолт на пользу пошел.
И отказ от ордена в 1998 срифмовался с принятием Госпремии в 2007.
И в частном вопросе, в судьбе романа за театральным неуспехом последовала вполне успешная телевизионная экранизация «В круге первом» Глеба Панфилова, где Евгений Миронов сыграл всё то, что мог бы сыграть Дмитрий Муляр.

Когда глас вопиющего будет все же услышан обществом, тогда и театр Солженицына состоится и найдет отклик в зрительном зале. Вот в этом году «Матренин двор» поставили на малой сцене вахтанговского театра (и получилось!).
Tags: Таганка, театр
Subscribe

  • Милый Бертран, дорогой Петер

    * ”ЕПИФАНСКИЕ ШЛЮЗЫ” , М.Брусникина, ТЕАТР п/р ТАБАКОВА, 2015г. (9) Cтавить эту повесть Андрея Платонова средствами традиционного театра - задача…

  • Mr.Bean & The Idiots

    * «МЕРТВЫЕ ДУШИ», К.Серебренников, ГОГОЛЬ-ЦЕНТР, Москва, 2014г. (5) Узок этот спектакль, я бы расширил. От сочетания Гоголь+ГогольЦентр (большой…

  • Тряхнуло ("плохой стал злым")

    . Пока молчание Великого и Ужасного продолжается, может быть успею завершить свои пикейно-жилетные диванно-имперские рассуждения. По состоянию на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Милый Бертран, дорогой Петер

    * ”ЕПИФАНСКИЕ ШЛЮЗЫ” , М.Брусникина, ТЕАТР п/р ТАБАКОВА, 2015г. (9) Cтавить эту повесть Андрея Платонова средствами традиционного театра - задача…

  • Mr.Bean & The Idiots

    * «МЕРТВЫЕ ДУШИ», К.Серебренников, ГОГОЛЬ-ЦЕНТР, Москва, 2014г. (5) Узок этот спектакль, я бы расширил. От сочетания Гоголь+ГогольЦентр (большой…

  • Тряхнуло ("плохой стал злым")

    . Пока молчание Великого и Ужасного продолжается, может быть успею завершить свои пикейно-жилетные диванно-имперские рассуждения. По состоянию на…