Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

«Гамлет» глазами «барда»

*
«Трагедия Гамлета, датского принца», В.Шнейдер, 2000г. (4)

«Глазами барда» это не того Барда, который Шекспир, а того, который КСП. Причем КСП – франкфуртский. Виктор Шнейдер родился в СССР, в 1991 эмигрировал в Германию. Работал биологом, сочинял стихи, пел под гитару. Погиб в 2001 году. Его работа о «Гамлете» осталась неоконченной, он успел остановиться на трех персонажах - Лаэрт, Клавдий и Горацио.

1.
Образ Лаэрта - параллель образу Гамлета. Тема известная, автор обращает внимание на несколько параллельных штрихов – отьезд (Гамлета не отпускают в Виттенберг, Лаэрта отпускают в Париж), слежка (Рейнальдо по поручению Полония следит за Лаэртом, а Р&Г по поручению Клавдия за Гамлетом). И самая существенная параллель «молитва» (Гамлет, увидев молящегося Клавдия, задумывается и откладывает месть, Лаэрт говорит – в церкви горло разорву). Лаэрт – человек действия, человек старого времени, а Гамлет – человек мысли, человек нового времени.

2.
Та же параллель в поведении двух братьев королей Гамлета и Клавдия. В этой паре Клавдий оказывается "передовым". Гамлет решал государственные вопросы мечом и кулаками (битва с Фортинбрасом, инцидент с поляками). Клавдий предпочитает дипломатию (он улаживает проблему с Норвежцем, потом забалтывает мятеж Лаэрта) и хитрость (отсылает Гамлета, потом подстраивает турнир). Он человек мысли и потому охвачен рефлексией, не только в знаменитом монологе, та же тема и раньше возникала очень кратко

Как больно мне по совести хлестнул он!
Щека блудницы в наводных румянах
Не так мерзка под лживой красотой,
Как мой поступок под раскраской слов.
О, тягостное бремя!

Таким образом из двух параллелей «Лаэрт-принц Гамлет» и «король Гамлет-Клавдий» возникает очень содержательная перекрестная связка «принц Гамлет – Клавдий», они оказываются двойниками, белым и черным Гамлетом (этот мотив был ведущим в «Гамлете» Беляковича).

3.
Но больше всего внимания уделено загадке Горацио.
В первой главе о Горацио обсуждается традиционный вопрос – Горацио ничего не делает, только присутствует, зачем? Его функция – быть рассказчиком (наблюдать, а потом рассказать Фортинбрасу, знатнейшим датчанам и почтеннейшей публике о том, что случилось).
Во второй главе (не вошедшей в окончательный вариант статьи) автор идет дальше и пытается открыть «секрет Горацио» (попытка признана самим автором неудачной, но она очень показательна, демонстрирует типичный ход мысли интерпретатора).

Горацио сильно раздражает интерпретаторов своей ненужностью. У них прямо-таки руки чешутся, куда бы его приткнуть? Вот и определяют ему место в сюжете в меру собственной испорченности.

А может быть он изнасиловал Офелию? Ну пусть не насиловал, но уж утопил ее точно он, больше некому. Король поручил Горацио присматривать за безумной, она утонула, значит это он ее в речку пристроил.

Да и его дружба с Гамлетом слишком очевидна. Извращенный ум сразу подозревает здесь неладное и первым делом выворачивает наизнанку – дружба показная, на самом деле Горацио – враг Гамлета.

В более «сильной» версии он оказывается (замаскированным) соперником Гамлета в борьбе за трон. Горацио – не кто иной, как сын Клавдия от первого брака, тот самый Клавдио, упомянутый в пьесе только раз, чтобы дать намек проницательному зрителю. Сначала матросы просят Горацио передать письма Гамлета королю, в следующей сцене слуга говорит Клавдию, что письма передал Клавдио, который получил их от матросов. Ниточка проведена. Клавдио – его настоящее имя, а Горацио – прозвище (уменьшительное от римского поэта Горация, недаром он считает себя и римлянином и датчанином).

У Шнейдера более «слабый» вариант. Горацио – шпион, первая версия операции «Розенкранц & Гильденстерн», сперва Король послал за Горацио, а потом и еще за двумя приятелями на всякий случай, чтобы продублировать. Горацио был внедрен более удачно, Гамлет так и не спросил его «за тобой посылали?».

Несколько слов в защиту господина Горацио.


Мне хочется защитить Горацио от подобных наездов.
Все авторы, наезжающие на Горацио, осуществляют не простое, а «меннипейное чтение». Написано «друг», они читают «враг». Это не путь Благодарного Зрителя. Путь Благодарного Зрителя прямо противоположен «меннипейному». Потому их минусы обратно меняем на плюсы, следовательно самый большой минус превращается в самый большой плюс: Горацио – самый положительный герой пьесы.

Более того скажу, Горацио – это сам Шекспир. Человек-невидимка. Человек не совершавший никаких действий, и потому, не оставивший после себя никаких следов, кроме слов (художественных текстов). Ведь на самом деле мы про них обоих не знаем почти ничего, есть только версии - когда родился и где, кого любил, чем занимался, какое положение в обществе занимал.

Место Горацио в пьесе то же, что и место самого Шекспира в жизни, где-то посередине между трагическими героями и безликим хором (толпой).
Путь Горацио – путь просветления, идеальный путь для частного человека. Наблюдатель, рассказчик. Он не вовлечен, но и не равнодушен. Он всегда где-то рядом - сопровождает (Офелию), выслушивает (Гамлета), рассказывает (воинам Марцеллу и Фортинбрасу). Его подлинная жизнь происходит внутри, где борется «римлянин» и «датчанин».
Неравнодушие Горацио очевидно (он явно сочувствует Гамлету), неравнодушие проявляется и в единственном действии, которое Горацио собирался совершить, но не совершил. Он собирался выпить отраву из кубка, но сразу отказался от такого намерения по просьбе Гамлета.

Наиболее полную характеристику Горацио даёт сам Гамлет:

Горацио, ты лучший из людей,
С которыми случалось мне сходиться.
Горацио
О принц...
Гамлет
Нет, не подумай, я не льщу;
Какая мне в тебе корысть, раз ты
Одет и сыт одним веселым нравом?
Таким не льстят.
Едва мой дух стал выбирать свободно
И различать людей, его избранье
Отметило тебя; ты человек,
Который и в страданиях не страждет
И с равной благодарностью приемлет
Гнев и дары судьбы; благословен,
Чьи кровь и разум так отрадно слиты,
Что он не дудка в пальцах у Фортуны,
На нем играющей. Будь человек
Не раб страстей, - и я его замкну
В средине сердца, в самом сердце сердца,
Как и тебя.

Из этих пылких признаний ясно, Горацио – вот идеал для Гамлета.
И для Шекспира.
И для Благодарного Зрителя
Tags: Гамлет, литература, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments