Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Young person’s guide to revolution.

.
«СОРОК ПЕРВЫЙ. OPUS POSTH.», В.Рыжаков, МХТ им.Чехова, 2008г. (9)

“Love, love, love” (Lennon-McCartney)


«Она своей узкой головой не может понять, что мы выше любви» - эти слова Пети Трофимова как правило вызывают смех у современного зрителя «Вишневого сада». Любовь одержала полную и окончательную победу и давно стала неоспариваемой высшей ценностью.
Любовь она везде – лав-радио поет в каждом офисе, день святого Валентина каждый день. Чтобы далеко не ходить за примером, по дороге из театра видел рекламу – «Простоквашино на столе – любовь в семье». В общем, везде сердечки – ходи с червей, не ошибёшься. Нужна недюжинная смелость, интеллектуальное мужество, чтобы замахнуться на абсолют (замахнуться всерьез, не из эпатажа).
А без такого замаха повесть Лавренева не поставишь, она о том, что выше любви, о другом абсолюте. Для двух абсолютов нет места на вершине, любовь приходится немного потеснить/отодвинуть, совсем чуть-чуть, но и это сейчас выглядит скандальным покушением на святое. Проще было «использовать» автора, вывернуть замысел наизнанку, прочитать «Сорок первый» как романтическую повесть – «любовь побеждает смерть». Режиссер – молодец, не искал легких путей и пытался следовать за автором, пытался заронить современным «любвепоклонникам» зернышко сомнения. А для этого применил самые простые понятные для них приемы. Зрителям предъявляют знакомые образы - джинсы, кадры из «Титаника», картинки из компьютерных игр.
Вначале звучит какое-то вступление к поп-песенке, несколько раз начинается рывками и всё не может начаться.
А потом, когда уже сыгран спектакль, та песенка, оборванная в начале, продолжается:

А не cпеть ли мне пеcню о любви?
А не выдyмать ли новый жанp?
Попопсовей мотив и стихи,
И всю жизнь получать гонорар!


Ироничный выстрел точно в голову зрителя.
Это контрольный выстрел. Добили.

Да уж, чего проще:

All you need is love
Love is all you need

Туда и обратно, туда и обратно, на мотив «Марсельезы».
Но это уже мои зрительские фантазии, песни Битлов в спектакле не было. Так, вспомнилось из-за «Марсельезы», она имеет к теме спектакля самое прямое отношение. Спектакль не о любви, а о революции.
О революции молодые зрители не имеют никакого представления. Те, кто о большой любви знает хотя бы по «Титанику», а о войне по играм-стрелялкам.

Больше того скажу. И не очень молодые зрители тоже не знают о революции.
О ней не имеют никакого представления и молодые актеры.
И режиссер тоже.
Больше того скажу, она и для автора повести представляет загадку.

Борис Лавренев – «попутчик», начинающий писатель, «из дворян». Начинающие обычно пишут о себе. Где он сам в повести «Срок первый» ?
Написана повесть очевидно талантливо.
«Много экспрессии, чувства. Видно, что от
души написано», но текст «необработанный, неумелый», так поручик отзывается о стихах Марютки. В этом сходство автора с героиней (может здесь самоирони начинающего писателя?).
Но еще больше сходство с героем, поручиком, разочаровавшимся в белом движении.
Однако, главное место для автора обнаруживается в финале.
Последняя фраза: «с врезавшегося в песок баркаса смотрели остолбенелые люди» - вот там его место, среди них, и все мы тоже там «на баркасе» – и режиссер с актерами, и зрители (молодые и не очень), остолбенело смотрим в прошлое.

Причина успеха спектакля в совпадении векторов зрителей, театра и писателя.

Лавренев и Рыжаков не понимают, но очень хотят понять «главную военную тайну» революции. Почему она оказалась выше любви?
И актеров, а потом и зрителей заражают этим желанием.

Загоризонтная локация.

Одно из проявлений волшебной силы искусства – оно может не только открыть, разобрать, понять и почувствовать нечто (а потом показать зрителю), но и указать на нечто неясное, на нечто, находящееся за горизонтом сегодняшних пониманий и чувствований. На то, что еще не проявилось, или на то, что давно забыто, как в данном случае. Если усилий художественной воли не хватает на воскрешение, можно хотя бы почувствовать фантомные боли в отсутствующем органе. Если не слышим, пробуем читать по губам.

Работать за горизонтом не всем дано. Это хорошо видно по постсоветским спектаклям «из советских времен». Таких появляется все больше. Борозда, рубец, отделяющий советское от постсоветского, зарастает на глазах и только совсем уж устаревшие театральные критики привычно удивляются тому, что снова поставлено произведение советской литературы.

Увы, некоторые режиссеры таких постановок не только никакой фантомной боли не чувствуют, а даже и не догадываются о существовании «отсутствующего члена». У них там даже шрама нет - гладкое пустое место. Особенно заметно по платоновским постановкам (Ефремов «Шарманка», Карбаускис «Рассказ о счастливой Москве»).

Другие, пример - «Чевенгур» Додина, знают о «главной военной тайне», но стараются забыть по идейным соображениям (а ведь в «Братьях и сестрах» про тайну было!).

К счастью, есть много обратных примеров. По Платонову – «Джан» в театре им.Пушкина и «Фро» в РАТИ. Очень верный взгляд на «военную тайну» у Петра Фоменко в «Одной абсолютно счастливой деревне», а самый лучший пример – «Голая пионерка» Кирилла Серебренникова.

Две Марии.

В каком-то смысле «Сорок первый» Рыжакова можно рассматривать как театральный приквел к «Голой пионерке» Серебренникова. Дело не только в очевидных цитатах – ворох солдатских сапог и ушанок, нательное белье, игра босиком. Более важен тот самый первичный импульс, стремление понять, что двигало людьми, понять «главную военную тайну».
Тут ведь явная историческая рифма, случай прямого наследования (несмотря на буквально выраженную противоположность – «закрытость», недоступность красноармейки и «наготу», доступность пионерки).
Марютка – мать пионерки.

Отсюда и еще одно важное сходство.
Такие спектаклю получаются, если сыграна главная роль. Такой характер, такую мотивацию, как у платоновских героев, как у Марии Басовой, красноармейки-Марютки и Марии Мухиной, пионерки, сложно представить современным актерам и современным зрителям. Надо сильно убедить, чтобы поверили.

Режиссеры помогают чем могут. Помечают неведомое место, куда не могут проникнуть сами, яркими театральными метафорами, как красными флажками. А потом пускают на огражденную, освоенную хотя бы по краям территорию – актера. И актер за счет природной органики, интуиции прорывается в неведомое место и играет неведомые чувства. Есть актеры умеющие играть то, что за горизонтом. Наиболее яркий пример Чулпан Хаматова в «Голой пионерке». То же делает Александр Матросов в «Джан». А в «Сорок первом» - Яна Сексте. И выглядит она правильно – гадким утенком, и стихи свои дурацкие правильно читает, и стреляет правильно – верю!

Браво, Рыжакову!

Мне кажется, постановка - пример очень верного отношения режиссера к автору, к актерам и к публике.

Про отношение к автору я уже написал (увлечься тем, что автора увлекло).

Про работу с актрисой тоже написал. Но режиссер и с ее партнерами верно сработал. Сцена переодевания (публичного) современных актеров в джинсах в персонажей Лавренева в солдатском нательном белье поставлена как театральный ритуал, почти танец. Такое публичное и наглядное перевоплощение дорого стоит и сильно заводит зрителя, актер выбит из колеи и зритель, инстинктивно отождествляющий себя с актером, тоже выбит из колеи, тут их обоих можно взять «тепленькими».

Отношение к публике – уважительное и хозяйское. К любой, к той, что пришла. Такие спектакли обьединяют зал.
Вот цитата из «Титаника».
Зритель неопытный воспримет ее как подсказку.
Зритель зрелый – воспримет иронию, улыбнется, поймет, что ему подмигнули.

Зритель дегустатор оценит, как поставлены выстрелы. Марютка целит в зал, прижавшись спиной к деревянному щиту. Над щитом, сзади нее - голова офицера. Выстрел, отдача, приклад бьет по щиту, офицер падает.
Щит поворачивается, превращается в плот. Так и в повести, поручик превращается в Робинзона.

Браво, Лавренёву!

Два эпизода в тексте зацепили, они в спектакле прошли по касательной, акцент на них не делали, но все же они прозвучали, не были сокращены.

Первый эпизод из истории Марютки:
«двенадцать годов просидела верхом на жирной от рыбьих потрохов скамье, в брезентовых негнущихся штанах, вспарывая ножом серебряно-скользкие сельдяные брюха»
А поручик вспоминал, как в Петербурге на яхте ходил.
Социальная несправедливость, куда уж нагляднее.
Конечно, убежишь от такой жизни, стрелять в белых офицеров интереснее, чем селедок вспарывать. Вспомнил сразу девушку из «Роберто Зукко», как убедительно сыграли состояние бегства и Лядова и Сексте.

Но что дальше? Кончится война и опять одни будут на яхтах рассекать, а другие селедок потрошить. Первых будет меньшинство, яхт никогда не хватает на всех, а места на «жирных от рыбьих потрохов скамьях» всем хватит. Марютки, если выживают, не становятся настоящими поэтами. А вот из Говорухи-Отрока вполне мог писатель выйти, сам же Лавренев тому пример. И за что боролись?

Второй эпизод – разговоры, точнее идейные дискуссии героев на необитаемом острове. Она ведь не случайно в него выстрелила. Дискуссии завершились тем, что каждый укрепился в своем, вот его слова :
- Поумнел, голубушка! Поумнел! Спасибо - научила! Если мы за книги
теперь сядем, а вам землю оставим в полное владение, вы на ней такого
натворите, что пять поколений кровавыми слезами выть будут. Нет, дура ты моя дорогая. Раз культура против культуры, так тут уже до конца.


Интересный поворот, нет тут никакой «игры в поддавки». Стенка на стенку.
На такое она только одним аргументом возразить может, пулей.

А в предыдущей ветке дискуссии она очень эффектно возразила словом.

отец прибавил: "Вадим, твой прадед, дед и отец шли по первому зову родины. Надеюсь, ты?.." Он не напрасно надеялся. Я ушел от книг. И ушел ведь искренне тогда...
- Чудило! - кинула Марютка, пожав плечами. - Что же, к примеру, если мой батька в пьяном виде башку об стенку разгвоздил, так и я тоже обязана бабахаться? Что-то непонятно мне такое дело.
Поручик вздохнул.
- Да... Вот этого тебе не понять. Никогда на тебе не висел этот груз. Имя, честь рода. Долг... Мы этим дорожили.
- Ну?.. Так я своего батьку покойника тоже люблю крепко, а коли ж он пропойца дурной был, то я за его пятками тюпать не обязана. Послал бы прадедушку к прабабушке!


Вот что значит революция, с чистого листа начинает, только в этом случае можно так легкомысленно «долг» с пьянством сравнивать. Зов родины? Пролетарий не имеет отечества. Лавренев и здесь точен.
А вот когда укоренится новая власть, подобный аргумент в устах положительной героини сразу будет выглядеть крамолой.

Автор честно пытается понять содержание того, что сам пережил, гражданской войны. И потому в тексте проявляется логика истории.
Tags: театр
Subscribe

  • 51 минута вечности

    * «НЕ ГОРЮЙ», Ю.Погребничко, ОКОЛО, Москва, 2021г. (9) Продолжительность 51 минута. И точка. Ни минутой больше, ни минутой меньше. И не надо. Всё…

  • Живой и мёртвые

    . «МЕРТВЫЕ ДУШИ», Р.Матюнин, ВШСИ, Актерско-режиссерский курс О.Тополянского и К.Гинкаса, Москва, 2019г. (9) Живой, теплокровный, «малиновый»…

  • В течении часа и больше никогда

    * «СЕРЁЖА ОЧЕНЬ ТУПОЙ», В.Жуков, ВШСИ, Мастерская К.Райкина, Москва, 2021г. (8) Это был мой первый спектакль по этой пьесе Дмитрия Данилова…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments