Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Category:

“БЕРЕГ УТОПИИ”, А.Бородин, РАМТ, Москва, 2007 г. (10)

.
Взлетело!

В драматической трилогии «Берег утопии» очень своеобразная авторская интонация. При общем, безусловно заинтересованном, и крайне (до восхищения!) уважительном отношении к действующим лицам русской истории, Том Стоппард не забирается далеко вглубь, в глухие дебри и трагические бездны. Можно вспомнить, как о революционерах написано в русской литературе того периода (Тургенев, Лесков, про «Бесов» Достоевского уже не говорю) и убедиться, что Стоппард – писатель другого направления, у него легкое, чуть ироничное скольжение по поверхности.

И постановка вполне адекватна пьесе, она движется легко.

Огромная махина с десятками действующих лиц (да каких «тяжелых», значительных, о многих написаны тома из серии ЖЗЛ), легко поднимается в воздух. Перед глазами зрителя разворачивается интереснейшее театральное путешествие продолжительностью 10 часов (с 12-00 до 22-00) и 35 лет (с 1833 до 1868 года). Шесть действий, пять антрактов и десятиминутная овация в финале.
Легкость – это безусловное театральное достоинство постановки Бородина, определившее ее успех. Не надо забывать, что режиссер ставил не реконструкцию русской истории 19-го века, а художественное произведение ( задача, которая намного больше соответствует природе театра).
При этом никаких преднамеренных облегчений и снижений не сделано. Театр держит верный тон, не развлекает, уважает и себя и своего зрителя. Аппарат тяжелее воздуха не снижается, а взлетает вверх благодаря точно выстроенной конструкции (в первой части трилогии можно даже сказать ажурной), выполненной по законам театральной аэродинамики.

Два сквозных героя и два главных.

Только двое из исторических лиц принимают участие во всех 6 действиях, это Бакунин (Степан Морозов) и Тургенев (Александр Устюгов).

В образе Бакунина «скользящий» подход Стоппарда к историческим героям проявляется самым наглядным образом. Дело в том, что Бакунин наиболее легковесный из персонажей. Подвижная, пассионарная частица. Катализатор исторических процессов.
Поначалу актер играет даже слишком легковесно. Бакунин говорит «Кант – наш человек!», но по-всему видно, что для актера то совсем «не-наш», он рассуждает про Абсолютную Идею примерно так, как Табаков в роли Нильса Бора рассуждал о синхрофазотроне в «Копенгагене» . Когда же Бакунин переходит от слов к делу, актер находит верный тон, образ делается цельным, даже несмотря на то, что возраст персонажа начинает сильно обгонять возраст актера.

Тургенев также скользит по истории, постоянно занимая позицию стороннего наблюдателя. Таков характер. Устюгов выглядит внушительно и отдельно, проходит через спектакль, как Тургенев через революцию, мало меняясь, он закрыт, главная часть его жизни остается за пределами спектакля.

Основная содержательная нагрузка спектакля ложится на двух других персонажей.
В первой части спектакля солирует Белинский (Евгений Редько), затем ведущая роль переходит к Герцену (Илья Исаев).
Обе работы очень крупные, развернутые, самые живые и вполне удавшиеся, хотя актеры использовали совершенно разные ключи.

Белинский персонаж харАктерный. К многим комедийным краскам добавлено еще и некоторое внешнее сходство с самим Стоппардом. При этом внешняя характерность совершенно не превращает образ в шарж. За нелепой внешностью – горячее сердце человека просто-таки безоглядно влюбленного в Россию и русскую литературу. Страсти нешуточные. Монологи Белинского самые захватывающие театрально и содержательно эпизоды первой части.
Белинский здесь ведет очень важную тему – соотношения художественной линии русской литературы и политической линии революционеров-демократов. Главное в Белинском азарт первооткрывателя, но раз за разом повторялась одна и та же фигура, в какой-то момент литература уходила в сторону и революционерам приходилось одергивать реакционеров (Пушкин исписался, Гоголь ошибался, последнее открытие Белинского – Достоевский тоже скоро ушел в реакционеры). Путь великой русской литературы и путь освободительного движения исходят из одной точки и далее расходятся как ножницы. Белинский страстно любит и прогресс и литературу, каждое расхождение переживает как личную драму.

Герцен – персонаж героический. Исаев выглядит очень сильным основательным мужчиной. Первая же реплика, вопрос – «что не так на картине ?» передаёт незаурядную харизму Герцена. А дальше персонаж проходит очень длинный путь, получив напоследок урок от нового поколения революционеров. От страстного неприятия несправедливости к мудрому примирению с жизнью.

В каком-то смысле Герцен антипод Белинского, но симпатия автора поделена между такими разными героями поровну. Герцен здоровый, рассудительный и успешный, Белинский - болезненный, взвинченный и неудачливый.

В герценской части спектакля параллельно с общественной линией сюжета развивается извилистая частнаяя история, характер героя цельный и потому разрыв политический (отречемся от старого мира) сопровождается таким же разрывом с социальными нормами в семейной жизни – критики социализма не зря язвили, что «жены будут общие и дети будут общие». Брак втроем – еще одна утопия, только частная.

Предыстория этой утопии развернута в первом действии.
Самый яркий женский образ спектакля – коллективный, сестры Бакунина. Звонкие голоса, сияющие глаза, светлые платья. Труппа РАМТ демонстрирует, что она бесспорно лучшая в Москве (в каком еще театре трилогия Стопарда так блестяще разойдется по ролям?).
Затем наступает время солировать другой героине – Нелли Уваровой в роли жены Герцена.

Персонажей второго плана в спектакле множество и сыграны они все колоритно, так что в калейдоскопе действующих лиц вопросов «кто есть кто» не возникает.

Единственный из героев пьесы, для которого хорошего театрального воплощения не нашлось – Рыжий Кот, довольно странная фантазия Стоппарда, выбивающаяся из реалистической канвы пьесы. РАМТу пришлось вытаскивать костюм Рыжего Кота из запасников Центрального Детского театра.

Знаки препинания.

Для четкого разделения эпизодов, быстро сменяющих один другой, Бородин придумал эффектные «театральные запятые» - короткие народные сцены. Из-за кулис выбегают слуги просцениума и быстро переставляют мебель. Отличный образный ход, который держит весь спектакль словно скрепками.

Народ создает дополнительную ироническую рамку – «Берег утопии» это все лишь «господская» история. Люди демократических убеждений делают открытие, что именно народ (а не цари и герои) вершит историю, при этом они сами убеждены в безусловной исторической значимости своей собственной деятельности.
А народ ведет свою отдельную почти автономную жизнь и раз за разом ставит революционеров-демократов в тупик. То «спит», когда надо пробуждаться. То восстает, когда никто не видит предпосылок. То останавливается на полпути (дворянские привилегии отменяет, а частную собственность - не хочет), когда революционеры только-только вошли во вкус.
Бородин очень точными маленькими штрихами выстраивает отдельный «народный» сюжет спектакля – от пасторальных крестьян, весело с песнями меняющих декорации в первой части, к вышколенным европейским слугам и наконец к напряженным, сжатым как пружина, пролетариям-заговорщикам в последней части.

«Ветер с востока победит ветер с запада». Мао Цзедун.

Михаил Швыдкой во вступительном слове перед спектаклем рассуждал на тему «что ему Гекуба!», почему англичанин вдруг так увлекся русским общественным движением, которое у нас вроде как «списали». Всех этих персонажей люди советских поколений зубрили в школе, как официальный советский иконостас («декабристы разбудили Герцена»), он уже стал предметом для шуток, тем более после исторического поражения левого проекта. Можно вспомнить «Бесов» Додина, там был другой уровень текста, там именно бездны были открыты, но вот революционный кружок был изображен еще более поверхностно, чем у Стоппарда, как-то брезгливо-поверхностно, карикатурно.

На мой взгляд в таком интересе иностранца нет ничего удивительного, Стоппард ведь не учился в советской школе, к тому же он берет из русской истории только одну линию, ту, что ему близка и понятна – левых, западников, «русских европейцев».
Революционные демократы это посредники между Западом и Россией. Через этот канал Россия получила «передовые» западные социальные и философские идеи, а Европа - русскую литературу и русскую утопию, ведь эти западники оставались «русскими западниками».

Не случайно действие трилогии Стоппарда всё время перемещается ( вслед за Герценом, кстати, наполовину немцем) почти всегда в одном генеральном направлении - с востока на запад. Первая часть - в России, вторая - в континентальной Европе, третья - в Англии. Герои стремятся к утопии, утопия для них – передовой запад, и в конце концов путешествие заканчивается «на берегу» - в Англии. Там они могу наблюдать свою утопию в натуре.
Отношение Стоппарда к «своим» – к Англии - тоже достаточно иронично. Ему приятно, что его страна вызывает такое восхищение чужестранцев, он с удовольствием воспевает свою страну устами Герцена и других, но при этом показывает и оборотную сторону «свободы и демократии». Англия это не «утопия», а только «берег», «равнодушная природа». Там где все «в полной комплекции», нет и утопического порыва.

Однако на этот западный вектор трилогии можно посмотреть и с другой стороны. Движение на запад происходит потому, что «ветер с востока» ВЫМЕТАЕТ революционных демократов из страны. Страна, за освобождение которой они сражаются, их отторгает. И внешней силой и внутренней несовместимостью. Примечательный эпизод спектакля – когда Герцена извещают, что он может покинуть Россию, начинается неподдельное ликование. Кстати, среди гостей РАМТовской премьеры, сидевших в центре зала, эта сцена, как и карикатура на Аксакова, встретила наиболее полное понимание и приятие. Западники предпочитают любить Россию из Европы. В этом есть ирония истории и в этом одна из причин постоянных неудач западного проекта в не-западных странах, стремясь европеизировать Россию, они прежде всего европеизируются сами и до такой степени, что в конце концов перестают быть русскими (если не они сами перестают, то их дети).

В лондонском действии пьесы есть забавный разговор дочери Герцена с немкой гувернанткой.

Тата. Мисс Мальвида, кто главнее Англия или Германия?
Мальвида. На похоронах лорда Веллингтона играли марш Бетховена. По-моему к этому нечего добавить.


Остроумная реплика (таких в спектакле звучит много), но и прекрасная иллюстрация на тему "о роли символов в истории".
В финале пьесы есть еще один подобный символический ход. Сын Герцена, которому он посвящал свою первую книгу на русском языке, напечатанную в Лондоне, вырастает, становится врачом, женится на итальянке и теряет интерес и к делу своего отца и к его стране.
К этому тоже нечего добавить. Ветер с востока победил.
А русская революция, о которой Герцен мечтал, которую приближал, оказалась в итоги совсем не европейской.

Вот как получается, несмотря на внешнюю легкость, пьеса и спектакль открывают зрителю философию истории.
Оказывается и скольжение по поверхности обьекта может многое об этом обьекте сказать.
Tags: театр
Subscribe

  • О чем говорят бесы

    . «БЕСЫ», Г. Лифанов,ТЕАТР им.ЛУНАЧАРСКОГО, Севастополь, 2019г . (3) Спектакль интересно смотреть, но совершенно не интересно слушать. В нем есть…

  • Три восковые персоны и два эффекта Кулешова

    . «БОЛЬШАЯ ТРОЙКА (Ялта-45)», А. Житинкин, МАЛЫЙ ТЕАТР, 2020г . (8) Начинается с документального кино. Прибытие Рузвельта и Черчилля в Ялту,…

  • Театрально-военные пятилетки (1956-2021)

    . Составлял список театральных спектаклей о Великой Отечественной войне, задумался в каком порядке расставлять, а алфавитном или по рейтингу…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments