Лев Семёркин (lev_semerkin) wrote,
Лев Семёркин
lev_semerkin

Categories:

Калигула-90.

.
«КАЛИГУЛА», Ю.Бутусов, ТЕАТР им. ЛЕНСОВЕТА, 1998г. (4)

«КАЛИГУЛА», В.Белякович, ТЕАТР НА ЮГО-ЗАПАДЕ, 1999г. (5)

Наши 90-е годы – самое время для постановки пьесы Камю. Показательно, что две редакции спектакля Беляковича (1989 и 1999) как раз охватывают период полностью.
Про первую редакцию «Калигулы» надо говорить отдельно. Тот спектакль был предчувствием, пророчеством, прогнозом на новое десятилетие.
И прогноз оказался верным. Вторая редакция, как и вышедшая незадолго перед ней постановка Бутусова, подвела черту под уже состоявшимся и проявившимся, поставила окончательный диагноз. В 1998 - 1999 окружающая среда дошла до предела, до нижней точки распада.

Обе постановки были четко приписаны ко времени и месту и в каждой по своему режиссеры рифмовали современность с двумя прошлыми эпохами.
1) распад Римской империи, как общий исторический образец для европейской культуры.
2) Франция времен Второй Мировой войны. Эта историческая рифма заложена автором пьесы, написанной в 40-е годы прошлого века во время поражения, капитуляции, национального позора. Когда рассеялся образ гордых французов, мушкетеров-бержераков, а окружающая среда состояла из трусливых обывателей, прогнувшихся перед наглым агрессором. Тогда и возник соблазн исследовать, испытать, есть ли предел у прогиба.


Идейный ход пьесы – непрямой, это провокация, исследование пределов, интеллектуальный эксперимент, моделирование граничной задачи, теорема. Героя (Калигулу) помешают в условную среду (Рим). Показать свойства среды (Рима), раскрыть психологию человека (Калигулы) и показать взаимодействие, взаимообусловленность, как одно отражается в другом – вот собственно задача исследования.
Рим Бутусов и Белякович изобразили один, тот, что был за окном, а Калигулы у них – разные.

1.
Спектакль театра Ленсовета интересно смотреть первые 30 минут и последнюю минуту.

Начало – точный и подробно развернутый психологический портрет молодого человека, инфантильно реагирующего на несчастье.
Калигула – Хабенский у могилы Друзиллы, отбрасывает букет искусственных желтых цветов, резко встает, подходит к большим металлическим ящикам, с грохотом открывает крышки. Оттуда, как из гробов, появляются персонажи пьесы. Калигула видит вокруг кладбище, он видит только мертвых. А Друзиллы – единственной настоящей живой – больше нет.
Детская реакция обиды. Первый шаг - «вот исчезну, не будет меня, тогда поймете, кого лишились». Второй шаг – «хватитесь, будете искать, а я не сразу, но все-таки появлюсь, раз вы этого хотите, и вот тогда уж мало никому не покажется». И третий шаг – «чем хуже тем лучше», чтобы показать всю несправедливость мироустройства я совершу еще бОльшие несправедливости.
Текст состоит из отточенных формул. «Он был хороший император – совестливый и неискушенный», «ему опротивело каждый день видеть нас», Удар судьбы открывает Калигуле глаза, он совершает открытия, афоризм за афоризмом «мне нужно невозможное, луну с неба» «существующий порядок вещей никуда не годиться», «оставаться последовательным», «люди умирают и они несчастны» (тезис иллюстрируется сгоревшей спичкой), «грабить граждан в открытую не более безнравственно, чем вводить косвенные налоги», «управлять – значит грабить», «если казна имеет значение, то человеческая жизнь не имеет значения», «порядок казней не важен, все – виновны».

Такая вот реакция на окружающую среду 1998-го года. Отвращение и презрение.

Ну а дальше? А дальше все то же. Слова, слова, слова, а нового смысла нет. Всё сказано в первые полчаса. Что может быть более невозможного (неординарного), чем луна с неба? И Калигула и спектакль сразу доходят до предела, исчерпывают смысл.

Спектакль утомительно долго топчется на том же месте и только в самом конце возникает неожиданный поворот.
После финала, написанного автором («в историю, Калигула!» и смерть) следует финал Бутусова и Хабенского (акцент на следующей реплике), Калигула выдвигается на авансцену и говорит зрителям – "я еще жив". Смысловое ударение сделано во-первых на слове «ЕЩЕ», потом на слове «Я», но не на слове «жив».
Получается, что представлена не история (отрезок сюжета «от» и «до», от смерти Друзиллы до смерти Калигулы), а состояние. Состояние, длящееся всё ещё. Мизантропическое доживание отвратительной жизни в отвратительном мире.

2.
Спектакль театра На Юго-Западе было очень интересно смотреть. А слушать текст – скучно.

Визуальный образ – полутьма, коридоры, подвалы, колонны. Фигуры возникают из темноты, играет выразительная пластика тел. В главной роли – темнота.

Массовка интереснее, чем солисты. Белые маски (грим на лицах), серые с отливом костюмы, встревоженные глаза, мелкие уродливые крысиные движения. Из народа выделена элита – костюмы с фиолетовым отливом. Четыре маски - поэт, царедворец, охранник и император. Калигула и народ находятся в отношении дополнительности. Его злодейства это отражение их трусости, подлости. Калигула – измеритель, измеряет насколько далеко может пасть, унизиться, прогнуться человек. Он давит, бьет все сильнее, но не встречает сопротивления. Удар за ударом проваливаются, словно в мягкую жижу. (Анекдот про постсоветский НИИ - зарплату сократили, они все равно ходят на работу, стали зарплату задерживать – все равно ходят, совсем платить перестали - все равно ходят, может с них брать плату за вход?)

Образ Рима развернут, но сам Калигула не более чем измеритель, регистратор. Некий механический прибор блестит никелированными частями. У Калигулы Леушина изощренный внешний рисунок, а что у него внутри? В чем его драма ?

Развернуты многочисленные периферийные смыслы, но основной так и остается мутным в стройный стержень не выстраивается.

Юго-Западный «Калигула» это анти Юго-Западный «Мольер». «Мольер», вывернутый наизнанку, негативное изображение.
Сюжеты рифмуются, кончаются смертью героя, но отношения героя и хора совершенно противоположное. Мольер окружен своими актерами, Калигула презирает хор и остается один. Мольер открыт, Калигула закрыт. Мольер – «простой», просто любит жизнь, Калигула – «сложный», ищет смерть.
В «Мольере» играет огонь, находящийся за кулисами, в «Калигуле» – темнота.
Между премьерой «Мольера» (1980 год) и премьерой «Калигулы» (1989 год) где-то щелкнул переключатель, театр это почувствовал и отреагировал выбором пьесы. Энергия «Калигулы» черпается уже из темных источников.
Tags: Бутусов, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments